Эгберт

Книги так же важны, как мечи и орала.

Мы рождаемся и умираем в одиночестве. Мы живем свою жизнь, как можем.

Я не уверен в себе, потому что это единственный способ жить честно.

— Я тебе полностью доверяю, поэтому я тебя и использовал. — Ты любил Этельстана. Ты любил Рагнара Лодброка. Ты любишь Юдифь... А меня ты любишь, отец?..

Никогда не поддавайся влиянию других людей, особенно таких как я. Всегда думай своей головой и поступай так, как решил.

Я люблю тебя. Сама того не зная, ты давала мне силы жить в самые трудные моменты моей жизни.

— Я должен предать смерти друга. Я должен убить великого человека. — У тебя нет выбора... — Да? А может, я просто умываю руки, как когда-то Понтий Пилат?

Слова ведут к действию. Я бы хотел, чтобы все изменилось, но я ничего не могу поделать, к чему слова?

— Как ты думаешь, он с твоими богами или с моим? — Это неважно. Его смерть на моей совести. — На моей совести будет твоя смерть... — Пусть так.

— Смерть была для меня превыше всего долгое время. — Вы, викинги, неисправимы! Вы появляетесь из утробы с одной мыслью — как умереть. А как же то, что в промежутке?

— Ты прибыл в поисках плодородных земель и мечтал, чтобы наши народы смогли жить вместе на одной земле, к взаимной выгоде. — То есть, перебить всех моих людей — было взаимовыгодно? — Я уже выразил свои глубочайшие сожаления. Твоя идея была хорошей, но вот момент — не подходящий. Но я абсолютно уверен в том, что нечто подобное может иметь место. Возможно даже в обозримом будущем, в правление моего внука Альфреда.

— Для моих людей ты самый опасный человек на свете. — А как же ты?

— Он живая история своего народа. Он наш вечный враг. — Чтобы не говорил мой сын, он всего лишь человек.

Я часто и много врал другим и себе, но с удивлением понял, что не могу врать тебе. Как и избежать твоего осуждения...

Если мы не меняемся, нас обходят и то, что было правдивым и реальным — перестает быть таким.

Я хочу, чтобы ты была свободной, была собой. Наверняка, ты никогда не была свободна, с самого рождения. Да, ты принцесса и живешь в золотой клетке, но это клетка.

— Ты не заставишь меня заняться с тобой любовью силой. — Сила нужна лишь для врагов.

То, что могло бы быть — лишь абстракция, которая навсегда останется только в наших размышлениях. То, что могло случится и что случилось, ведут к одному — к настоящему.

Наслаждайся настоящим, меньше всего доверяя грядущему.

Лагерта не похожа на других, она не такая как саксонские женщины. Воин, земледелец, мать — она вся как сказка.

Все мы умираем, Этельстан... только это вечно — фрагменты истории, бессмертные частички, бессмертные слова.

Мы все грешные, Джудит. С тех пор как были изгнаны из рая. Это наше общее бремя.

Я готов преломить хлеб с самим дьяволом, если он покажет мне, как достичь моих земных целей.

Слушай высокородных и безродных, учись у принца и у пастуха, и помни: величайшая христианская добродетель — смирение.

— Если бога... или богов... не существует, то ничто не имеет смысла. — Или всё имеет смысл.