Элизабет Беннет

— И это Дарси, про которого ты рассказывала? Такой доброжелательный и уж никак не кичится своим положением. — Я и сама удивлена не меньше. Ну могу понять, в чем причина таких изменений. — Не можешь?

И я могла быть хозяйкой всего этого...

— Это не мой стиль – напрашиваться в незнакомое общество. — Спросим его: почему? Почему умный и образованный человек не хочет напрашиваться в незнакомое общество? — Я... Я лишен свойственного кое-кому таланта легко общаться с незнакомыми людьми. — Я не играю на этом инструменте так, как хотела бы, но мне всегда казалось, что это моя вина. Потому что я уделяла мало внимания обучению. — Это вполне справедливо. Вы иррационально распределяли свое время. А те, кто имеют честь слушать вашу игру, не думают про ошибки. Мы с вами не играем для посторонних.

— Вы привыкли говорить во время танца? — Это наилучшее. Мы сможем сказать друг другу как можно меньше.

— Правда? Человек без недостатков? — Таких людей не бывает. Но я всегда стремился избавится от недостатков, из-за которых даже умные люди кажутся смешными. — Такие как гордыня или гордость? — Гордыня действительно недостаток. Но гордость... Когда речь идет про невероятный ум, гордость никогда не выйдет за определенные границы. У меня достаточно недостатков, мисс Беннет, но надеюсь, что они не связаны с умом. А за свой характер, я не могу ручаться. Меня можно назвать злопамятным. Если я теряю благосклонность к кому-то, то навсегда. — Это серьезный недостаток. Но я не могу с него смеяться. — Думаю, каждый тип характера тяготеет к своим погрешностям. — Ваш недостаток — склонность всех ненавидеть. — А ваш – намеренно не понимать.

— Все юные леди чудесно воспитаны. Они поют, танцуют, рисуют. Разговаривают по-французски, по-немецки. Расписывают ширмы, прям всё умеют. — Как по мне, так тут не найдешь и шести чудесно воспитанных леди. — Бесспорно. нельзя считать чудесно воспитанной леди, если в её манере сдерживаться, ходить, в звуках её голоса, в её речи, в выражении лица нет изюминки. — Ко всему этому она должна добавить нечто поважнее – развивая свой ум чтением. — Теперь меня не удивляет, что вы не знаете шесть чудесно воспитанных леди, мистер Дарси. Я не могу поверить, что вы знаете хотя-бы одну.

Интересно, был бы ли он таким красивым, не будь он таким богатым?

Моя отвага возрастает с каждой попыткой запугать меня.

— Вы перешли грань. — Все грани уже давно стёрты.

Я никогда не променяю клинок на кольцо.

При создании этих двух молодых людей была в самом деле допущена великая несправедливость: первого наделили всеми достоинствами, а второго — одними их внешними проявлениями.

Вспоминай о прошлом только тогда, когда это доставляет тебе удовольствие, и думай о будущем только тогда, когда оно дарит нам надежду.

— И все? — вскричала Элизабет. — Я-то думала, хотя бы свиньи по саду разбежались, а тут всего лишь леди Кэтрин и ее дочь!

— Мистер Фицуильям Дарси из Пемберли? Я ваша жена. — Я не помню нашей свадьбы, мэм. Думаю, я бы её заметил. — Мы женаты уже почти двести лет.

Они еще слишком юны, и их глазам еще не открылась беспощадная истина, в силу которой самые привлекательные молодые люди должны иметь средства к существованию в той же мере, как и самые заурядные.

— Думаю, вы с мистером Дарси прекрасно разбираетесь в вопросах женского образования. — О, да. — Разумеется. Женщина не может считаться образованной, если не разбирается в музыке, пении, танцах и не владеет иностранными языками. К тому же она должна уметь вести беседу, одеваться, выражать свои мысли, иметь красивую фигуру и красивую коляску. — А также нечто менее вещественное — острый ум и начитанность. — Неудивительно, что лишь немногие отвечают этим критериям. Странно, что таковые вообще нашлись.

— Вы с ним близко знакомы? — Ровно настолько, чтобы не желать знакомства более близкого!

Прощайте, разочарование и сплин! Что значат люди по сравнению с холмами и скалами?

— Я только что согласилась танцевать с мистером Дарси?! — Не сомневаюсь, что ты найдешь его весьма любезным! — Что меня совершенно не устраивает! Я ведь поклялась его вечно презирать!

— Я не смог разглядеть в вашей сестре даже маленьких вспышек влюблённости! — Она очень застенчива. — Бингли тоже робок. И он подумал, что её чувство не достаточно глубоко. — Моя сестра даже мне не показывает свои чувства!

— Я вас не понимаю! — Я вас люблю. Со всей страстностью.

Люди, однако, меняются сами так сильно, что то и дело в каждом человеке можно подметить что-нибудь новое.

Самая скучная и избитая тема может приобрести значительность при надлежащем искусстве собеседника.

— А чем вызван ваш вопрос? — Попыткой понять вас, мистер Дарси. — И вам это удается? — Нисколько. Мнения о вас такие разные, что я просто в замешательстве. — Я помогу вам ввести ясность в будущем.

Мы все можем легко друг друга задеть... Вы же с ним близкие друзья — должны же вы знать его слабые стороны.