Мистер Дарси

Я боготворю и отчаянно люблю вас!

Она как будто мила. И все же не настолько хороша, чтобы нарушить мой душевный покой.

— Вы, кажется, некоторое время считали её симпатичной. — Да, но это было лишь при первой встрече. Уже много месяцев я считаю её чуть ли не самой красивой женщиной среди тех, кого я знаю.

— Это не мой стиль – напрашиваться в незнакомое общество. — Спросим его: почему? Почему умный и образованный человек не хочет напрашиваться в незнакомое общество? — Я... Я лишен свойственного кое-кому таланта легко общаться с незнакомыми людьми. — Я не играю на этом инструменте так, как хотела бы, но мне всегда казалось, что это моя вина. Потому что я уделяла мало внимания обучению. — Это вполне справедливо. Вы иррационально распределяли свое время. А те, кто имеют честь слушать вашу игру, не думают про ошибки. Мы с вами не играем для посторонних.

— Вы привыкли говорить во время танца? — Это наилучшее. Мы сможем сказать друг другу как можно меньше.

— Мисс Элизабет Беннет, позвольте мне убедить вас унаследовать моему примеру и пройтись по комнате. Это очень освежает. [Элизабет встает и проходит по комнате вместе с Кэролайн Бингли] Мистер Дарси, присоединитесь к нам? — Я всё испорчу. — Что это значит, сэр? Что он хотел сказать? [Элизабет]— Думаю, лучше не спрашивать. — Нет, мы требуем, чтобы вы объяснили, сэр. — Ваши фигуры лучше всего видно во время ходьбы. И мне удобнее любоваться ими отсюда. — Ужас, какой дерзкий ответ!

— Правда? Человек без недостатков? — Таких людей не бывает. Но я всегда стремился избавится от недостатков, из-за которых даже умные люди кажутся смешными. — Такие как гордыня или гордость? — Гордыня действительно недостаток. Но гордость... Когда речь идет про невероятный ум, гордость никогда не выйдет за определенные границы. У меня достаточно недостатков, мисс Беннет, но надеюсь, что они не связаны с умом. А за свой характер, я не могу ручаться. Меня можно назвать злопамятным. Если я теряю благосклонность к кому-то, то навсегда. — Это серьезный недостаток. Но я не могу с него смеяться. — Думаю, каждый тип характера тяготеет к своим погрешностям. — Ваш недостаток — склонность всех ненавидеть. — А ваш – намеренно не понимать.

— Все юные леди чудесно воспитаны. Они поют, танцуют, рисуют. Разговаривают по-французски, по-немецки. Расписывают ширмы, прям всё умеют. — Как по мне, так тут не найдешь и шести чудесно воспитанных леди. — Бесспорно. нельзя считать чудесно воспитанной леди, если в её манере сдерживаться, ходить, в звуках её голоса, в её речи, в выражении лица нет изюминки. — Ко всему этому она должна добавить нечто поважнее – развивая свой ум чтением. — Теперь меня не удивляет, что вы не знаете шесть чудесно воспитанных леди, мистер Дарси. Я не могу поверить, что вы знаете хотя-бы одну.

Я не умею прощать людям глупость и обиды, высказанные в мой адрес; потерявший мое уважение, уже не приобретет его...

— Мисс Элизабет, я потратил много месяцев на борьбу, но тщетно, последние месяцы были для меня сущей мукой, я ехал в Розингс с единственной целью – увидеть вас. Вопреки голосу рассудка и ожиданий моих близких, существующего между нами неравенства, я решил отбросить все сомнения и просить вас, прекратить мою агонию. — Я вас не понимаю. — Я вас люблю. Со всей страстностью. Прошу вас принять мою руку и сердце.

Вы пленили мою бедную душу, и я люблю вас… И с этой минуты не хочу с вами расставаться.

Вы слишком великодушны, чтобы играть с моим сердцем.

Все, что порождается хитростью, отвратительно.

Я не забыл ни единого удара сердца.

— Нет ничего более обманчивого, — сказал Дарси, — чем показная скромность. Под ней часто скрывается равнодушие к посторонним мнениям, а иногда и замаскированная похвальба.

— Так, вы идите туда, а я сюда. Если кого найдете – крикните. — А что крикнуть мне, мисс Прайс? Я нашел очень интересный предмет. — Какой? — Вас. Вы далеко не простая.

— Дарси! Дарси! На твою репутацию легло ужасное пятно. Мисс Прайс отказывает мне в танце, потому что ее уже пригласил ты. Это правда? — Да. — Да?! Что это за новое безумие, сэр? Вы в жизни не двинули копытом ради танца! — До сего вечера я не имел чести быть знакомым с мисс Прайс. — Это знаменательное событие, мисс Прайс! Совершенно небывалое! Дарси считает все виды резкого передвижения признаками дурного тона – охоту, теннис, быстрый подъем со стула!

— Я послал за своим врачом, он будет через час. — Через час он умрёт. Он потерял полпинты крови за две минуты. — Как неприлично истекать кровью на чужом полу… в это время года… Что скажет леди Кэтрин?

— Мистер Фицуильям Дарси из Пемберли? Я ваша жена. — Я не помню нашей свадьбы, мэм. Думаю, я бы её заметил. — Мы женаты уже почти двести лет.

— Думаю, вы с мистером Дарси прекрасно разбираетесь в вопросах женского образования. — О, да. — Разумеется. Женщина не может считаться образованной, если не разбирается в музыке, пении, танцах и не владеет иностранными языками. К тому же она должна уметь вести беседу, одеваться, выражать свои мысли, иметь красивую фигуру и красивую коляску. — А также нечто менее вещественное — острый ум и начитанность. — Неудивительно, что лишь немногие отвечают этим критериям. Странно, что таковые вообще нашлись.

— Я не смог разглядеть в вашей сестре даже маленьких вспышек влюблённости! — Она очень застенчива. — Бингли тоже робок. И он подумал, что её чувство не достаточно глубоко. — Моя сестра даже мне не показывает свои чувства!

— Я вас не понимаю! — Я вас люблю. Со всей страстностью.

— А чем вызван ваш вопрос? — Попыткой понять вас, мистер Дарси. — И вам это удается? — Нисколько. Мнения о вас такие разные, что я просто в замешательстве. — Я помогу вам ввести ясность в будущем.

... всякому человеку свойственна склонность к какому-то недостатку, — природная слабость не может быть преодолена даже отличным воспитанием.

Я не умею забывать глупость и пороки ближних так быстро, как следовало бы, так же, как и нанесённые мне обиды.