Эндрю «Эндер» Виггин

— ... Даже если такого понятия, как собственная воля, в природе не существует, мы всё равно должны обращаться друг с другом так, будто она есть, чтобы сохранить общество, в котором живём. Потому что иначе каждый раз, когда кто-нибудь совершит нечто ужасное, ты не сможешь наказать его. Он ничего не мог с собой поделать — его гены, окружающая среда или сам Господь заставили его так поступить. И каждый раз, когда кто-то поступит благородно, ты не сможешь склониться перед ним, потому что и он всего марионетка. А если ты считаешь, что все вокруг марионетки, так чего ж с ними разговаривать? Зачем стремиться куда-то, что-то создавать, раз все твои замыслы, твои создания, мечты или грёзы — всего лишь сценарий, вложенный в тебя твоим кукольником. — Безнадёжность, — подвёл итог Миро. — Поэтому мы принимаем самих себя и всех окружающих за созданий, обладающих собственной волей. Мы обращаемся друг с другом, будто нами движет возникшее в уме намерение, а не какой-то неведомый творец. Мы наказываем преступников. Мы награждаем альтруистов. Мы строим планы на будущее и претворяем их в жизнь. Мы обещаем и ожидаем исполнения данного слова. Всё это шито белыми нитками, но, когда каждый уверует в то, что действия ближних — это результат свободного выбора, и будет соответственно относиться к правам и обязанностям, исходным результатом станет цивилизация.

Мне трудно уважать кого-то только за старшинство, сэр.

– Ты же не хотел драться. – Но ответил вдвое. Как научил меня Питер. Я ведь много дрался, Вэл. Я побеждал, потому что всегда понимал противника. А когда понимаешь... – Начинаешь любить. – Невозможно по-настоящему узнать кого-то и не полюбить так, как он любит себя, но в этот момент... – Ты бьёшься с ним. – Уничтожаю. Чтобы никогда больше не посмел сунуться.

– Ты убил его. Зачем? – Нас ведут к этому. Соблюдаешь правила – продул, сделал финт – победа.

– Без моей команды рот не раскрывать! До всех дошло?! – Даже если мой вопрос по делу? – Заткнись, Виггин!

– Не быть тебе офицером! Я тебе честь отдавать не стану! – Куда Вы денетесь, сэр? – Ещё двадцать отжиманий!

Хайрам Графф: – Нам нужен Юлий Цезарь, нужен Наполеон. Гвен Андерсон: – Мы ставим на тебя. Эндрю «Эндер» Виггин: – С Цезарем покончили предавшие его соратники. Гвен Андерсон: – А Наполеон тоже сдулся. Хайрам Графф: – Но прежде он покорил полмира.

Недостаточно победить в одной драке. Надо победить во всех сразу. Раз и навсегда.

В бою ничем нельзя пренебрегать. Появилось преимущество – действуй.

Одиночество и безделье располагают к самоанализу.

Я так долго жил с моей болью, что теперь не могу без нее.

Значит, мы воюем просто потому, что не можем поговорить?

Я украл у них будущее. Не дав умереть их прошлому, я смогу вернуть хотя бы часть своего долга.

Ярость заставляет делать глупости.

— Выходит, мы лишь орудия? — Человек и есть орудие, которым пользуются другие люди, чтобы помочь всем нам выжить.

— Я боялся, что все ещё люблю тебя. — Я надеялась на то же. — Мой страх, твоё желание сбылись.

«Вот это и есть Земля», – подумал он. Не висящий в пустоте тысячекилометровый шар, а редкий лес и сверкающая на солнце гладь озера, утонувший в листве дом на вершине холма, травянистый склон, спускающийся к воде, плеск волны, серебристая чешуя рыбы, птицы, ныряющие вниз, чтобы поймать муху или жука над самой поверхностью воды. Земля – это непрекращающийся треск цикад, свист ветра и пение птиц.

— Все сводится к одному: вместе с настоящим пониманием, позволяющим победить врага, приходит любовь к нему. Видимо, невозможно узнать кого-то, вникнуть в его желания и веру, не полюбив, как он любит себя. И в этот самый миг любви... — Ты побеждаешь.

Я снова причиняю людям боль, чтобы они оставили меня в покое. Почему они просто не уйдут? Тогда мне не нужно будет драться.

— Вы заставили их ненавидеть меня. — Ну и что? Что ты теперь будешь делать? Забьёшься в угол? Начнёшь лизать их маленькие задницы, чтобы они тебя снова полюбили? Только одно может заставить их перестать ненавидеть тебя. Ты должен делать всё, что умеешь, причем здорово, чтобы они не могли тебя не замечать. Я сказал, что ты сильнее всех. И тебе лучше стать таким.

— Я знаю все. Все, что надо знать. — Так думает каждый. Это общее заблуждение.