Эрик Макнолли

— Ненавижу Джоуи Морито! — В чём дело? Он же твой друг. — Нет! Он пожаловался маме, что Райан отобрал у него коньки. — Это правда? — Да. — Тогда не понимаю. — Райана отправят в колонию. И мне крышка. — Что? — Райана исключат из команды. Только он может защитить меня. — Нет! Тебе не нужна защита. — А если у меня будет травма, как у тебя? Райан сказал, что тебя толкнули и сломали ключицу... — Переломов особых не было. — ... в четырёх местах! — Подумаешь!.. — Райан сказал, что в команде тебя называли Эрикой. — Он так сказал? Да, по нему колония плачет.

— А как тебе удаётся скрывать? — Что именно? — Что ты гей. — Я не!... Ладно. Я гей. Но я не такой, как все. — А как ты вёл себя с другими? — В смысле? — Ты же не хотел, чтобы все знали, какой ты на самом деле. Притворялся, да? — Ну да... — И что ты делал? — Ничего. Я просто играл в хоккей.

— По-моему, Скот — гей. — Почему? — Нет, я уверен — он действительно гей! Причём... Он был таким до приезда сюда. Это хорошие новости. — Что в этом хорошего? — Мы здесь не при чём! — ... Ладно... Скот гей. Или он склонен к этому. Я понял, что я гей, в его возрасте — и, видишь, как-то пережил это. — Да, Сэм, это ты. И ты очень даже ничего... Но разве ты разгуливал по школе раскрашенным, как кукла?! Разве ты прыгал в группе поддержки, крича: «Вперёд, «Пантеры»!»? А? Парень не знает, как ему себя вести! Я говорю о самосохранении, Сэм. — Он научится. — Когда? Где? Ты не видел, как на него смотрели все дети. Это так унизительно! — Для него или для тебя?

— [Замечает крутящегося возле зеркала Скота] Кто присматривает за этой девчонкой? [Посмеивается] — [Оборачивается] Вы только что назвали меня девчонкой? — Вы?!. Вы Эрик Макнолли! Вы играли за «Лифс»! Вы классно играли... До того, как получили травму... Теперь вы на телевидении... — [С угрозой] Я всё ещё в форме.

— Что ты... — Эрик? — Ты где был? Я везде искал тебя! Простите. — Мне жаль. — Что он вам говорил? — Ничего... Про вашу жену... — Жену? — Погибла в автокатастрофе. Это ужасно. — ... Нет. Нет, нет! Я не его отец! — Это Эрик. Он гей. — Я не... Нет, я не... — Они с Сэмом поженились... — Нет, мы даже не состоим в браке!.. — ... И просто вместе живут.

— Нет! Ни за что! — Всего на пару недель. — Нет! Ты что, шутишь?! Дети... Терпеть их не могу, и ты это знаешь! — Дай ему шанс. — Нет. Дети в таком возрасте — сущий кошмар! Да в любом возрасте просто кошмар! Я знаю точно, я тренировал их на льду. Первым делом парень продаст наш телевизор! — Зачем ему это? — Сначала продаст телевизор, потом осушит наш бар. Он сопьётся и разорит наш дом! Ты столько сделал для нашего уюта... А потом он приведёт подруг! Девочек, представляешь? Притащит сюда и переспит с ними на твоих любимых простынях за пятьсот долларов! Ты просто выбросишь их... А вдруг он станет бандитом? Вдруг у него дурацкая причёска?! — Тебе причёска не испортила жизнь. Дыши глубже! Наш телевизор будет в порядке, и никаких подруг он водить не станет. Мы должны взять его. — Мы никому не обязаны! Пять лет я устраивал личную жизнь. Все эти врачи, психологи... Наконец-то я счастлив! Не хочу перемен в жизни! — Доверься мне. Твоя жизнь не изменится.

— Как дела? — Джулли умерла. — Оу, очень жаль... Кто это?

— Ребята думают, что я гей. — Правда? Вот так сюрприз... Ты же знаешь, что это значит? — Значит, они не любят меня. — Не говори так. — Ну, недолюбливают. — Нет. Те, кто говорят, что ты гей... Они плохо тебя знают, понимаешь? «Гей» — это этикетка. Как кличка, типа «коротышка» или «чудак». Хотя ты вовсе не такой. — Да, мама тоже так говорила. — Вот видишь.