Фаина Раневская

— Была, смотрела, так там телефона нет... — Есть телефон! В коридоре! Общий! — Нет-нет, личный, только личный. — Почему? — Ну личный как въеду — сниму, а за общий еще платить надо. Не поеду!

— Солнечная комната, четвёртвый этаж, с балконом! — С балконом? Не поеду, голова закрутится, упаду с балкона, кто отвечать будет?

Сотня красивых слов не заменит одного искреннего.

Это еще вопрос, что нужней, – приносить пользу или уносить вред.

Люди бывают большие телом и душой. К сожалению, первые встречаются чаще.

Театр – царство кривых зеркал. В нем тысячи масок и ни одного настоящего лица.

Толпа победителей меня никогда не прельщала. В толпе принято наступать на ноги и толкаться локтями.

– Уйду в ТЮЗ зайчиков играть… – Фаина, какой из тебя зайчик? Со вздохом: – Значит, толстую, разожравшуюся слониху.

Мне нельзя ходить в гости. Слишком часто забываю правила приличия и начинаю говорить правду.

В гастрономе «дают» селедку. Раневская восхищенно: – Боже мой, какая руководящая рыба! – Почему руководящая, Фаина? – Толстая и безголовая.

– Я столько сделала для него хорошего, но он не ценит хорошее! – Что вы, милочка, он ценит, только представление о хорошем у вас с ним разное.

– Женщины или умные, или красивые… Раневская задумчиво: – Бывают исключения. – Умная красавица? Это слишком большая редкость. – А тупая уродина?

Как побороть свой недостаток или дурную привычку? Насладиться ими до отвращения.

Как можно обещать вечную любовь, имея в запасе всего лишь короткую человеческую жизнь?

Новая актриса, попавшая в театр по протекции, не блещет не только талантами, но и фигурой. Марецкая возмущенно шепчет Раневской: – Боже мой, какие у нее ноги короткие! Раневская добродушно: – Ничего страшного, до земли же достают…

Вот когда доживете до моих лет, поймете, что делать это было вовсе незачем.

Мы уже одной ногой в коммунизме. А стоять враскоряк неудобно, потому и не все получается, как надо...

– Фаина Георгиевна, вас так любят зрители! – Не меня – моих героинь. За ними меня никто не видит.

Бездарности как сорняки – такие же наглые, крепкие и частые. И так же заслоняют солнце талантам.

У человека может быть сколько угодно талантов, но если нет главного таланта – трудиться, все остальные быстро умрут.

Жидкие аплодисменты подобны поносу – одно расстройство и жаловаться неприлично…

Однажды, услышав сказанное себе вслед: «Великая старуха», Раневская резво (насколько возможно) обернулась и поправила говорившую: – С первым согласна. Со вторым нет! Чуть подумала и вздохнула: – Впрочем, и с первым тоже… До величия мне еще играть и играть.