Итан Уэйт

Меня тошнит, что вы топчете тех, кого даже не знаете.

Какое-то время я не знал, что ей ответить, потому что простого «Я люблю тебя», казалось, будет недостаточно. И эти слова не могли выразить все, что я хотел сказать: как она спасала меня от этого города, от моей жизни, от моего отца. От себя самого. Как три слова могут все это выразить?

Ожерелья талисманов... Все они выглядели кучей безделушек, и в основном это они и были — самые важные безделушки в мире.

Мы были ближе, чем можно представить себе близость двоих людей. Думаю, что именно это означает любить кого-то и чувствовать, что ты его теряешь. Даже если он все еще в твоих объятиях.

Я хотел быть к ней так близко, как только можно было находиться без риска получить еще один инфаркт.

 Меня не волнует, что ты под замком. Я-то на свободе. Если придется, я перееду к тебе домой и буду спать вместе со Страшилой на его коврике…

На самом деле это она спасала меня, и я не был готов к тому, что она внезапно перестанет это делать.

Если не двое, то что остается? Одинокий я, одинокая ты.

Она ушла, и к этому мне было не подготовиться ни за пятьдесят три дня, ни за пятьдесят три года, и даже ни за пятьдесят три столетия.

Еще один парадокс в связи с девушками — они хотят, чтобы их пригласили, даже если идти туда, куда приглашают, они вовсе не желают.

Моя мама говорила: «Правильный поступок и легкий поступок — вовсе не одно и то же.» Я знал, каким должен быть мой правильный поступок, и легким он точно он не будет. Ну, по крайней мере, мир не обрушится.

... хотелось быть ближе, чем это вообще возможно.

Некоторые изменения происходили слишком быстро, особенно для города, который не менялся вообще.

Потерять ее — было самым страшным на свете. Будто я вновь падал в пропасть, только в этот раз я абсолютно точно разобьюсь о землю.

Иногда ураган — это всего лишь ураган.

Ты не можешь прыгнуть со скалы, если уже летишь вниз с другой, побольше.

Она не просто какая-то там девушка, которую ты прихватил с собой на места для поцелуев в кинотеатре. Она была куда выше этого.

Может, я и не знал, кто она, но понимал, что в ней кроется куда больше, чем просто необычное ожерелье и поношенные кеды.

... я пытался не разрушить всё окончательно. Пытался удержать на ее губах улыбку. Я понимал, чего ей стоило рассказать мне правду. И не мог отвернуться от нее теперь.

Ты невероятно, абсолютно, до чёртиков сверхъестественно отличаешься от всех, кого я знаю.

Нельзя пройти по двум дорогам одновременно. Выберешь одну, и на вторую уже не вернешься.

Ты боишься сблизиться с человеком даже настолько, чтобы просто замечать, есть он в школе или нет.

Ты точно не с этой планеты. Ты права. И ты отличаешься от других куда больше, чем на чуточку.

Этот дом был неописуем. В сравнении с ним Белый Дом казался лесной хижиной.

Было так хорошо иметь кого-то, с кем я мог поговорить, не взвешивая каждое слово.