комиссар Стан

— Что ж, придется заказать вам отдельный номер с решетками на окнах. Сбыт наркотиков. — Отлично. Я расскажу о ваших методах следователю. — И в присутствии своего адвоката. Даже пишущие машинки устали от этих фраз.

— Вы что, не поняли? Этот мерзавец берет вас на понт! — Я человек скромный, мне чужие титулы не нужны, так что «мерзавца» оставь себе.

— Открывай сейф. — Но я не могу, я не знаю шифра. — П-38 специальной конструкции. Скорость пули 442 метра в секунду. Убеждает?

Вот видишь? Говорить правду не так и страшно. Умнеешь прямо на глазах. В камере, конечно же, получше, чем на том свете. Очень рад, что ты это понял.

— Лучше бы встретились в Лувре, как в прошлый раз. Не люблю я кладбища. — У тебя есть на то причина. — На что вы намекаете? — Слишком многие попали сюда по твоей милости. Того и глядишь, встретишь кого-нибудь из старых знакомых. А покойники народ мстительный. — Мрачные у вас шутки.

— Стан, я хотел спросить себя... — Валяй, спрашивай, если не расхотел. — Мой отец, он был какой? — Добрый. — Я не про то. Он был хороший легавый? — Забудь слово «легавый». Так говорит тот, кто нас не любит. Он был классным полицейским. — А я, наверное, займусь чем-то другим. — И правильно сделаешь. Профессия не из лучших. — А почему же вы с отцом не бросили её? — Да мы собирались, только не получилось...

— А ты вообще заткнись. С твоей рожей больше заработаешь на панели, чем в полиции. — Это очень любопытно. С какими рожами служат на панели и сколько зарабатывают в полиции, вам, я вижу, известно. Не случалось ли нам встречаться прежде? — Судимостей нет, перед законом чиста и непорочна. — Поздравляю, мадам. Непорочность, даже юридическая, большая редкость в наши дни.

— Я вам правду сказал, господин комиссар. Вы меня посадите? — Пока погуляй на воле. Я охочусь на волков, а не на баранов.

— Твою мать! — Чью это? — Мою, мою, господин комиссар. Я не видел, что это вы.

— Составьте рапорт о югославах с улицы Орденер. Подробно и точно, как вы умеете. — Джорджевич и Райкович — известные сутенеры. — Да-да, постарайтесь объяснить, что мы занимаемся другим. А в примечание добавьте, что комиссар Пеззоли, который нам сплавил это дело — козел. — Лучше я напишу: некомпетентен. Все-таки рапорт. — Знаете, Морен, если бы за рапорты присуждали Гонкуровскую премию, вы бы ее получили наверняка.

— Нам будет вас не хватать. — Ничего, придут другие, помоложе. — Да, молодые подросли. — Разве их с вами сравнишь? Что-то в вас есть, что заставляет забывать о вашей профессии. — Это обаяние, милая Кэти, — свойство настоящих полицейских. Таких как мы с Симоном — больше нет.