Костя

А у тебя есть совесть? Если нет — сходи в коридор, там в углу чья-то валяется.

— Кость, ты мне как брат. — Нет, Саш, брат — это когда по крови, а друг — это по всему.

Главное не размер лодки, а волнение океана.

Именно в эту минуту он понял, что любит. Сказал давно, а понял сейчас. И именно сейчас осознал, что это не страсть, а любовь. Страсть проходит как температура. А любовь — нет. Хроническое состояние. Он не сможет вернуться в прежнюю жизнь без нее. Он всегда будет вальсировать с ней под музыку любви. И даже если она будет злая — он будет кружить ее злую, вырывающуюся, и смеяться над ней. Когда любовь — это всегда весело. Всегда хорошо, если даже плохо. А когда нет любви — становится уныло, хочется выть. А под вой — это уже не вальс. Совсем другой танец...

— Мы однажды зимой, когда маленькие были, в дядькином кафе сидели. Дорогу занесло, машин не было, и вдруг фура едет. Непонятно, откуда она взялась, а весь борт у нее разрисован: пальмы, солнце, море, рай какой-то. — Рая на земле не бывает, не выдумывай. — А я хочу в рай. Вот достану где-нибудь денег и уеду.

Привет, Дашка. Здесь... очень спокойно.

— На Байкал бы я хотела посмотреть. А ещё лучше взять с собой Байкал и уехать. — Ага. И Алтай, и Камчатку, и Мурманск, и всё остальное с собой прихватить. И уехать со всем этим в какую-нибудь страну. Вот тогда жить можно. — А здесь что останется? — Как что? Менты!

Ты в неё влюбился? Ты что, способен на такую глупость?

— Хотел бы я быть птицей... — Как у Островского, чтобы летать? — Нет, чтоб людям на головы гадить, потому что люди — сволочи!

Так меня Николаем зовут?! А то я уже запарился быть Альфредом.