майор Иван Ермаков

— Товарищ командир. При выполнении боевого задания был сбит. Через линию фронта не дотянул, плюхнулся. Выручила пехота, как раз атаковали. На аэродроме подскока ребята «Мессер» подарили. Новенький. Здорово, батя! — Здорово, чёрт везучий!

Я покажу вам… педагогику!

— Там ещё впереди танков, наглец на белом коне генерал такой сидит. — И погоны успел рассмотреть? — Низковато шел. <...> Но наглецы. — А все ты мне, милый друг, доложил? — Все. Табак хороший. — Хороший, а дальше? — Да ты представляешь, как в оперетте. Танки, а вот этот на белом коне так мне ручкой... — Ну ты и... — Ну и я разочек махнул. Слушай, ну надо ж было наказать, это не сорок первый! — Тебе было приказано не раскрывать себя. — Да хрен с ним. А чего ж он, гад, на белом коне еще так... — Я тебе эту белую лошадь еще вспомню.

Завтра, от силы послезавтра, война кончится. Как только узнают о нашем пополнении — разбежится Люфтваффе кто куда.

— Товарищ гвардии майор! В дивизии выпросил новую комедию «Джордж из Динки-джаза». Дали нам, а сто двадцать пятый полк перехватил! Это, доложу вам, грабёж… — Что перехватил? — Из «Динки-джаза»! — Какого джаза? Марш! Почему все на КП торчите?!

— Он приказал мне уводить всех. А я ведь ведомый! Я не должен был оставлять его одного!.. — Не казни себя. Приказы надо выполнять…

— Да нет, эта рация слабовата… не потянет. — «Слабовата», «слабовата»… Достань сильную! — Так это в дивизии… — Так вырви в дивизии! Ты же связь, а не балалайка!

Живых к живым всегда распределить успеем!

— Ты сбил? — Я мог бы, конечно, и больше, но вы, товарищ командир, своим нижним бельем распугали всех немцев.