Лейтенант Александров «Кузнечик»

— Зоечка, а скажите, пожалуйста, кто вот эти парни? По-моему, они не с нашего двора… — Они даже не с нашей улицы! — Это точно, Вано!

— Так и писать? «День у вас такой, как у нас, за что поцелуйте…» Может, хоть многоточие поставим? Грубо! — Дипломатический документ! — Казацкое послание султану! — Готово! — Так, Кузнечик, переведи на немецкий. Быстро, но постарайся, чтобы это был добротный, литературный язык. — Готово! — Что, вот это всё? — Ну, остальное переводу не подлежит. «Кемпфе мит мир алляйн, веренд дес штартс верден вир унс нихт бешиссен. Маэстро». — Не тяни, а то получишь по шее. — «Выходи драться один на один, на взлёте бить не будем. Маэстро». — Ну вот, а целый день писали! — Стилист. Не смешно, но точно. После войны редактором будешь.

Пардон! Извините, это дело мужчин. Иван, работай.

— Где здесь продеваются нитки? — Какие нитки? — Ну, это ведь летающая швейная машинка? — Толкай! Посмотрел бы ты, как нас сегодня «мессеры» гоняли… — Ах, так вы ещё и летаете?

Солдатская заповедь: подальше от начальства, поближе к кухне. Потопали.

— Кто из вас самый смелый? — Ну, смелые у нас тут все, а самый опытный... Разрешите взлёт?

— Ты сбил? — Я мог бы, конечно, и больше, но вы, товарищ командир, своим нижним бельем распугали всех немцев.

Человечество должно же когда-нибудь понять, что ненависть разрушает. Созидает только любовь!

Тебя я понял, умолкаю! Не то по шее получу и подвиг свой не совершу.

— Между прочим, где мои сто грамм за сбитый? — Какой сто грамм, дарагой, тэбе бочка чача надо, чача, панимаеш? — Спокойно… Я непьющий. Но дело принципа!

Ромео из Ташкента загрустил, Джульетта в кукурузнике умчалась.

И в тот же миг влюблённое созданье, включив форсаж, умчалось на свиданье!

Вы посмотрите, как сразу постарели наши матери, как сразу...