Марла Сингер

Боже! Меня со школы никто так не трахал!

Он утверждал, что стоит за всем, что идет не так в этом мире. А пока он был в психушке... это я была сумасшедшей.

Я умирала от передозировки, а он оживил меня сексом!

Тайлер... забери меня из этой скучной жизни.

— Не плачь. — Это слезоточивый газ.

Взгляните на меня! Мне тридцать пять, но мне можно дать пятьдесят! Все мои морщины — внутри!

Даже на дорогих колготках — на тех, что не ползут, — часто бывают затяжки.

— Я купила это платье за 1 доллар. — Ты не зря потратилась. — Платье для подружки невесты. Кто-то им целый день любовался, а потом выкинул. И с елками так же. Стоят, блестят и БАМ, валяются на задворках, поблескивая обрывками мишуры, подобно жертвам маньяка. Белье изодрано, руки обмотаны изолентой…

У них там, в магазине, была туалетная бумага, изготовленная на сто процентов из переработанной туалетной бумаги. Ну и работенка, наверное, перерабатывать туалетную бумагу.

Похороны – это абстрактная церемония. В них нет истинного ощущения смерти.

Презерватив — хрустальная туфелька наших дней. Его надевают, повстречав незнакомца. Танцуют всю ночь. А потом выбрасывают. Резинку, а не человека.

Когда тебе двадцать четыре, — говорит Марла, — ты не имеешь никакого представления о том, как низко можно пасть, но я всегда всему быстро училась.

Почему это люди с такой легкостью выбрасывают то, от чего они были буквально без ума ночь назад. Рождественская елка, к примеру. Миг назад она была в центре всеобщего внимания. И вот, вместе с сотнями таких же елок, лежит никому не нужная в кювете вдоль шоссе, блестя фольгой, золотой и серебряной. Смотришь на эти елки и думаешь то ли о жертвах дорожно-транспортного происшествия, то ли о жертвах сексуального маньяка, который бросает их связанными черной изолентой и с нижним бельем, вывернутым наизнанку.

Я не верну тебе деньги. Считай это расплатой за мудизм.

— Ты — симулянтка! Ты не умираешь! — Извини?

— Я знаю, я вёл себя очень странно, и, возможно, тебе показалось, что во мне уживаются два разных человека. — Доктор Джекил и мистер Мудак.

Я умираю на полном серьезе, объясняет Марла. Если хочешь насладиться этим зрелищем, можешь взять и приехать.

— Мы поделим группы. Хорошо? Забирай себе лимфоцит и туберкулёз. — Туберкулёз бери себе. Моё курение там не к месту. — Хорошо, ладно. Насчёт рака яичек разговора быть не может. — Ну, скорее я имею право там появляться, в отличие от тебя. У тебя яйца на месте. — Шутишь? — Не знаю. Разве?

Ты то трахаешь меня, то топчешь ногами. То любишь, то ненавидишь. Открываешь мне душу, а после — превращаешься в полного засранца! Это довольно точное описание наших отношений, Тайлер?! ========================= Ты то ласкаешь меня, то топчешь ногами, то любишь, то ненавидишь, открываешь мне душу и делаешь из меня посмешище — я похоже описала наши отношения, Тайлер?!

Умереть можно и в компании телевизора. Лишь бы там было что посмотреть сегодня вечером.

— Когда люди думают, что ты умираешь, тебя действительно слушают, а не просто... — ...а не просто ждут своей очереди заговорить.