Моника Геллер

— Даже забавно, теперь ты стараешься подражать Ричарду. — Я не подражать хочу, а просто не сильно отличаться.

— Это Ричард Берг. — Какой Ричард Берг? Доктор Берг?! Это с ним у тебя свидание?! Боже, как? Как? Как... я могу быть против. Я его обожаю. Он же мне как брат... нашего отца.

— Я не знала, куда бежать, и вспомнила о тебе, ведь ты единственная, кто живет поблизости. — И кого ты даже не пригласила на свадьбу. — Я предчувствовала, чем это закончится.

— У меня тоже есть гордость! — Ты уверен? — Нет.

— Нет, нет, нет, Моника, нет! Никаких пробежек по воскресеньям! — Но почему?! — Потому что это воскресенье. Божий день!

— Её привлекательность слишком очевидна. — Да, ничего нет хуже очевидной красоты, когда она прямо у тебя под носом. Я люблю попотеть, чтобы отыскать в женщине красоту. Тогда появляется чувство, что я её заработал.

— Нет! Нет! НЕТ! — Ты не села на мои шоколадки? — Нет, на рынке был небольшой спад, и я потеряла 13 миллионов долларов. — А шоколадки в порядке?

— То, что мы с тобой сделали, было... — Глупо... — Полное безумие!.. — О чем мы только думали?! — Но я сегодня к тебе зайду, ладно? — Да, конечно!

— Хочешь сказать, что съешь одну целую индейку за один присест? — Да, потому что я – Триббиани. Это наше призвание. Мы — не великие мыслители, не мировые лидеры, мало читаем, не очень быстро бегаем... Но есть мы умеем!

— Джо, ты не обязан доедать. — Нет, обязан. Иначе что дальше? Сегодня я не могу доесть индейку, а завтра откушу половину шоколадного батончика, а остальное положу в холодильник?!

— Вон он, вон он, вон он! — Где? — Там, куда мы всю ночь пялимся.

— Что это за запах? Пахнет дымом! Ты курил! — Да. Всего одну сигарету... Две. Две крооошечные сигаретки. Ладно, пять! Пачку! Две пачки! Блок! ЦЕЛЫХ ТРИ БЛОКА ЗА ДВА ДНЯ!

— Может мы устроим свою маленькую тренировку? — Нет, никакого бум-бум перед важным боем. — А как насчет просто бум?

— Я только что от своей гадалки, и она сказала, что сегодня я обязательно выиграю в лотерею! — Чуть не забыла: я подумала, что удача нам не помешает, поэтому принесла с работы косточку желаний. — Гадалка и косточка желаний? Ребята, дайте же и другим шанс!

— Россу постоянно снился один и тот же кошмар. — Какой кошмар? — Он боялся, что я его съем.

— Я всё слышала! — Я поэтому и сказал вслух.

— Кто это здесь бросил бумажку?! — Это я, наверное. Записал кое-что на листке, чтобы не забыть, а потом решил, что и так всё запомню, и скомкал листок... и убить меня мало.

— Интересно, почему парни не могут понять, что для девушек поцелуй может важнее, чем то, что потом. — Нет, мы понимаем. — ... — Что, серьезно?! — Конечно! — По первому поцелую сразу чувствуешь, как всё будет дальше. — А для нас поцелуй — это только пролог. Как на концерте: сперва выходит конферансье, чтоб разогреть публику, а уж потом настоящее шоу. — Нет, насчет конферансье, мы конечно тоже не против... но билет покупали всё же не ради него.

— Дорогой, прибить коробки к полу было отличной мыслью. — Я не прибивал коробки к полу. — Значит ты можешь их убрать!

— А девочка давала тебе кататься на нем? — Нет, она подарила мне коробку из-под него, на ней был нарисован велосипед. Я садилась в нее, а мой отчим таскал меня в коробке по заднему двору. — Какая несправедливость! — Почему, мне тоже приходилось таскать его!

— Росс даже не потрудился сюда прийти, значит, он не в счёт. Он всё проспал. — Он не спит, он читает лекцию. — Значит, его студенты спят.

— Я не могу заниматься любовью и ругаться одновременно. — Ты сама чувствительность! Уже забыл, как хотел заняться сексом сразу после похорон моего дяди! — Я праздновал торжество жизни!

— Майк, что касается тостов, они должны быть короткими. Ничто так не портит репетиционный ужин, как длинные речи. Зашли, сделали свое дело и вышли. — Ты так Чендлеру говоришь?

— Я вам уже говорил, это очень похоже на развод моих родителей, именно тогда я закурил в первый раз. — Тебе же было девять! — Да… Помню, как приятно было затянуться после дневного сна.

— Я случайно столкнулась с ним вчера вечером. — Где? — У него дома…