Ода Сакуноске (Одасаку)

Снайперы — люди тщательные и терпеливые. В их понимании Бог — это не Христос или Будда, а План. Они изучают противника, находя наилучшую позицию для стрельбы и ждут. Хоть несколько дней, не зная сна и отдыха, не меняя местоположения, пока в объективе прицела не покажется цель. Только жуют, не глядя, питательные батончики, а если они закончатся — голод им не помеха.

— Где ногу поранил? — Читал на ходу книгу «Как не пораниться из-за невнимательности» и угодил в водосток.

Горло болело. Я не мог дышать. Откуда-то доносились крики. А потом я понял, что горло у меня болело потому, что кричал я.

Ты сказал мне, что можешь найти причину жить в этом мире, если будешь жить в мире насилия и крови. <...> Ты не найдёшь. Наверняка, уже сам это знаешь. На стороне тех, кто убивает людей, или тех, кто спасает, не появится ничего из того, что ты ожидаешь. Ничто в этом мире не сможет заполнить дыру одиночества в твоей груди. Ты будешь вечно бродить в темноте. <...> Будь на стороне тех, кто спасает людей. Если обе стороны одинаковы, то стань хорошим человеком. Спасай слабых и защищай сирот. Я знаю, что для тебя ничего не значат слова «хороший» и «плохой», но это хотя бы сделает тебя чуточку лучше.

— Где ногу поранил? — поинтересовался я, а сам подумал, что наверняка это было последствием жуткого кровопролития. — Читал на ходу книгу «Как не пораниться от невнимательности» и угодил в водосток. Причина оказалась на удивление банальной. — А руку? — Машина сбила с обрыва. — А лоб? — Опробовал способ покончить с собой, разбив голову об угол тофу. — Ты поранился о тофу? — Я приготовил его по оригинальному рецепту для придания твёрдости. Солью убрал влагу, придавил грузом… И всё на своей кухне. В итоге он стал таким плотным, что им можно было забивать гвозди, а я стал главным специалистом по приготовлению тофу во всей организации! Один из пяти главарей изучает тофуварение… Мелким скромным гангстерам не понять, что творится в головах большого начальства.

— Очнулся, Одасаку? Как самочувствие? — Как будто у меня все похмелья за следующие пятьдесят лет одновременно.

Посмотрел на свои руки, которыми только что убил трех человек. Но сколько ни смотри, это все еще были мои руки. Такие же, как и в те времена, когда я избегал убийств. Намерение убить живет не в пальцах, не в курке пистолета, даже не в пулях. Только в глубине человеческой души.

Я поглядел на Дазая. В нем было что-то такое, чего сразу и не разглядишь. Будто в его душе ярились демоны, готовые стереть с лица земли весь мир.

С каждым шагом мне все больше казалось, что я падаю в бездонную яму.

Всё кончилось за секунду. Всё длилось целую вечность.

Весь мир, подумал я, в котором Дазай дышит и существует, вращается вокруг насилия и смерти.

Главное несчастье врагов Дадзая в том, что именно Дадзай их враг.

Последняя книга была замечательной, но, все же, был один изъян — несколько страниц были вырваны. Прямо перед удаленной секцией красовалась такая строка: «Люди живут, чтобы спасти себя, ты поймешь это в момент собственной смерти».

Люди существуют, чтобы спасти самих себя, да... Как же верно...