Корморан Страйк

Какая же это великолепная штука: получить надежду, когда, казалось, все уже потеряно.

Вот тебе и высшее общество, – выговорил Страйк. – Душить ребенка – это пожалуйста, а лошадку обижать – ни-ни.

— Кто это нарисовал? — полюбопытствовала она, когда Страйк вернулся в свежей рубашке. — Мой племянник Джек. Он ко мне хорошо относится, по непонятной причине.

— Ну что, ты все уладил? Снова стал героем? — Все не поправишь, но... — Нет... нет, жизнь есть жизнь.

— Что с ним теперь будет? — Его посадят и надолго. А когда выйдет, то до конца жизни будет значиться педофилом. — Это хорошо. — Я хотел, чтобы ты узнала до того, как... Мы подвели тебя, Бриттани. Я подвел. — Вы поверили мне. Вы рискнули. А это тоже многое значит.

— Ну, хотя бы Уордл поверил. — Что я не режу девочек-подростков? Да, вот это доверие.

— Что нам за всеми охотиться? — Да. — А по счетам с чего платить будем? — Я сообщу коммунальным службам, что мы борцы за справедливость.

Кто не заглядывал в городское чрево, тому не понять, что Лондон – это особый мир. Его можно презирать как средоточие власти и денег, недоступных другим британским городам, но надо сознавать, что нищета имеет здесь особый привкус, что здесь все имеет высокую цену, что непреодолимая пропасть между теми, кто преуспел, и всеми остальными здесь болезненно режет глаз.

Видите ли, родные и близкие самоубийц часто терзаются угрызениями совести. Они считают – пусть даже безосновательно, — будто не сделали всего, что в их силах, чтобы не допустить трагедии. А вердикт «убийство» мог бы избавить родственников от всяких угрызений, правда?

Каждая новая ложь вплеталась в ее существо, в ткань ее жизни, а потому находиться с нею рядом, любить, добиваться правды и сохранять при этом рассудок становилось все труднее. Как же произошло, что он, который с ранней юности испытывал потребность расследовать, узнавать наверняка, извлекать истину из каждой головоломки, без памяти и без срока влюбился в женщину, которая врала так же легко, как дышала?

— Мы оставим солидные чаевые. — Спасибо, солнышко. — Меня официантки солнышком не зовут. — Потому что ты не оставляешь солидные чаевые.

— Дэниэл Чард считает, что у рукописи мог быть не один автор. — Это и правда интересная догадка. Ну вот, как-то так. Во многом там видно классического Куайна, весь этот шок и ужас, но в других моментах... Ну, в общем я редактировал его произведения больше двадцати лет, но ни разу не видел у него точку с запятой. А в этой рукописи их несколько. Это не то, чему внезапно учишься в последние годы карьеры.

Меня зовут Корморан Страйк, я работаю на семью Лулы Лэндри. Я объясню вам последствия записей личных разговоров и проигрывание третьим лицам без разрешения сторон. Но сначала вы дадите прослушать эти аудиофайлы мне.

— Обидно, наверное, такое о себе читать? — За друзьями «навечно» идут в армию, а за теми, кто радуется твоим неудачам — в писательство. Верности там нет.

— Думаете у Фэнкорта был мотив убить Куайна? — Ну, очевидно из-за слухов, что Эндрю сам написал пародию на роман жены. — Это возможно? — Способен ли Фэнкорт на убийство? Пишет он о ненависти хорошо. Эта злость откуда-то исходит, даже если скрывается. Так писатель выдает себя. Неосознанно вписывает в текст больше, чем хочется.

Говорят, книжные продажи падают, но все причастные к делу, кого я встречал, постоянно либо пьют, либо жрут.

— За углом есть паб. — Взятка? — Мотивация.

— Меня пять минут назад моя сумочка устраивала... — Пойдет. Но модный сейчас бирюзовый, не бери...

— Мы едем в магазин одежды. Там кто — то сливает инфу о моделях. Потом могу пригласить на ужин. Есть предпочтения? — Спасибо, но у меня сегодня ожидает на ужин мисо-суп. — Сочувствую.

— Энси сказал, что ты хороший коп. — Мне Энсин сказал, что ты спас ему жизнь и болеешь за «Арсенал». Так и не сказать, что из этого хуже. — В первом случае, он преувеличивает.

— Твои вопросы засели у меня в голове. И ты оказался прав насчет бойлера, это было сделано, чтоб затруднить определение времени смерти. Но вот то, что её накачали наркотой — это скорее всего наркодилера разозлила. — Слишком сложно, они скорее её бы зарезали. Зачем им так заморачиватся если можно просто прирезать, а не маскировать под несчастный случай.

— Если мой муж узнает, что я вам давала деньги... — Факты измены передаются только платным клиентам. Этика частного детектива. — Как высокоморально... — Ваш муж любит вас наказывать? Закрывать человека в неудобном месте, первое действие пыточника. А он вас запер в одном белье на балконе за то, что вы не дали ему проверить пульс? — Я на ужин съела меньше трех блюд...