Равик

Покой хорош, когда ты сам спокоен.

И любовь наша сохранится чистой, как пламя… Она не превратится в кухонный очаг, на котором варят капусту к семейному обеду.

Но всё подвижное сильнее неподвижного. Вода сильнее скалы.

В общем, не важно, где жить, Кэт. Больше или меньше удобств – не в этом главное. Важно только, на что мы тратим свою жизнь.

...а понимают ли люди вообще друг друга? Отсюда все недоразумения на свете.

В тебе был весь свет, вся сладость и вся горечь жизни. Ты мне вернула меня, ты открыла мне не только себя, но и меня самого.

Слишком поздно. Ничего нельзя вернуть. Ничто не возвращается. Так же, как не возвращается прожитое мгновение.

— Я никогда ничего не забываю. — В таком случае удивительно, как вы ещё живёте на свете.

Спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением.

Вера легко ведет к фанатизму. Вот почему во имя религии пролито столько крови. Терпимость — дочь сомнения.

Утро вечера мудренее. Звучит глупо и затасканно, но это так.

... Слова, сказанные в темноте, — разве они могут быть правдой? Для настоящих слов нужен яркий свет. — Откуда ты все это знаешь? — Оттого что люблю тебя. Как она обращается с этим словом, подумал Равик. Совсем не думая, как с пустым сосудом. Наполняет его чем придется и затем называет любовью. Чем только не наполняли этот сосуд! Страхом одиночества, предвкушением другого «я», чрезмерным чувством собственного достоинства. Зыбкое отражение действительности в зеркале фантазии! Но кому удалось постичь самую суть? Разве то, что я сказал о старости вдвоем, не величайшая глупость? И разве при всей своей бездумности она не ближе к истине, чем я? Зачем я сижу здесь зимней ночью, в антракте между двумя войнами, и сыплю прописными истинами, точно школьный наставник? Зачем сопротивляюсь, вместо того чтобы очертя голову ринуться в омут, — пусть ни во что и не веря?...

Монолог собеседника лучше всего удаётся прервать с помощью совершенно бессмысленного вопроса.

Маленькая освещенная кабина комнаты, такая же, как и прежде; снова тот же человек, которого любишь, он здесь, и вместе с тем каким-то странным образом его уже нет. Протяни руку, и ты коснешься его, но обрести больше не сможешь.

Человек может многое выдержать.

Измучены только победители. Побежденные настроены весьма воинственно. Победа порождает беспечность.

Тот, кто грозит убить, никогда не убьёт.

Горят китайцы, облитые японским бензином.

Женщина от любви умнеет, а мужчина теряет голову.

Ныне жизнь несётся дьявольски быстро. Ни к чему не следует привыкать. Даже к телу женщины.

– Ты и не будешь стариться. Жизнь не оставит на твоем лице никаких следов, она лишь слегка коснется его, и оно станет еще красивее. Человек становится старым лишь тогда, когда уже ничего не чувствует. – Нет, когда уже не любит.

Влюблённые никогда не отличаются учтивостью.

Мы живем в век консервов. (...) Нам больше не нужно думать. Все за нас заранее продумано, разжевано и даже пережито. Консервы! Остается только открывать банки. Доставка на дом три раза в день. Ничего не надо сеять, выращивать, кипятить на огне раздумий, сомнений и тоски.

Жизнь слишком серьёзная вещь, чтобы кончиться прежде, чем мы перестанем дышать.

Мир неутомимо готовится к самоубийству, но ни за что не хочет признаться себе в этом.