сэр Макс

— Ты уверен, что действительно хочешь здесь остаться, Макс? — Хочу! — жизнерадостно подтвердил я. — Странно! — вздохнула она. — Но почему? — Потому, что здесь сидишь ты, — объяснил я. — Это же элементарно! — Это что, признание в любви? — растерянно спросила Теххи. — Не говори ерунду. Это — гораздо больше!

На мой взгляд, спать надо долго и со вкусом, а просыпаться как можно позже.

Меня надо любить и давать мне деньги, это правильно!..

Заниматься ерундой — это как раз то, что я очень хорошо умею делать!

Человек просто не может страдать дольше, чем он может страдать: исчерпав свои возможности, мы вольно или невольно переключаемся на другие дела, и это — величайшее из благ!

Я — не тот, кто совершает чудеса, а тот, с кем они случаются, когда им самим заблагорассудится, так что я никогда не знаю, что будет на следующей странице...

Что ж, стоило довести тело и разум до столь плачевного состояния, чтобы узнать наконец сокрушительную силу собственного духа.

Очевидно, книга человеческих судеб скудна сюжетами, но богата интерпретациями.

Вообще-то, я склонен поддаваться панике; слонов, собственноручно изготовленных мною из мух, хватило бы на заселение зоопарков всех обитаемых миров.

Чудеса не приносят ни счастья, ни комфорта; невероятные события не освобождают от пут повседневности, а всего лишь перекручивают эти путы на иной манер, перед тем как затянуть их потуже... Невыносимо туго, по правде говоря!

Если вас укачало от езды в автобусе, главное — выйти, немного постоять на твердой земле, отдышаться, прийти в себя, а уже потом думать, что делать дальше.

Я уже устал скорбно вопрошать после всякой очередной передряги: где была моя голова?! Очевидно, имеется такое специальное таинственное место, куда эта никчемная часть тела периодически перемещается.

Убить нельзя, терпеть — трудно.

На войне как на войне, знаете ли: лучше быть живым параноиком, чем мертвецом, который ждал от жизни только приятных неожиданностей... Одним словом, я не люблю сюрпризы. Зато они меня просто обожают.

В последнее время все мои собеседники куда-то исчезают ни с того ни с сего. Может быть, это просто модно, а я не в курсе?

Думаю, теперь я знаю, как течет время для червяка, насаженного на крючок. Ничего выдающегося, просто щедрая порция смертной скуки перед тем, как тебя съедят. Боюсь, примерно таким образом и коротают свой досуг между рождением и смертью большинство людей.

Обожаю откладывать на завтра то, от чего можно умереть сегодня.

— Ох, Макс, трудно мне с тобой! — Почему? — Виновато спросил я. — Да вот, жрешь ты много! — Совершенно серьезно заявил мой шеф. — А так все в порядке...

— Ну а мне-то чем заняться? — Тебе? Чем-нибудь интеллектуальным. Пойди поешь, что ли... — Совершенно серьезно ответил Джуффин. — Да, это ответственное поручение, — кивнул я, — даже не уверен, что справлюсь...

Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

В тот раз я не сделал ни единой глупости только потому, что не успел.

Там, за окном, обнаружена дивная летняя ночь. Сие немудреное природное явление оказывает странное воздействие на неокрепший мой организм. Во мне просыпается не то поэт, не то какой-то мертворожденный бог, тоскующий о собственном несбывшемся могуществе...

Страх — одна из самых силных эмоций. Встряхивает, освежает.

В последнее время земля завела дурацкую привычку ежедневно уходить у меня из-под ног. Но потом она возвращается, и я понимаю, что так даже лучше… Это как маленькая смерть – после нее Мир становится еще прекраснее.

Доверять можешь кому угодно, но вот твердо рассчитывать – только на себя.