Болтливый мертвец

Не могу сказать, что это было такое уж захватывающее чтение, но иногда мне нравится просто созерцать черные буквы на белой бумаге: сие незамысловатое зрелище меня успокаивает, как сытный обед в июльский полдень.

Любой день рождения или, скажем, Новый год — лишнее напоминание о том, как мало тебе осталось. Чем не повод для печали?

Проблемa в том, что словосочетание «плохое место» уже дaвно стaло для меня чем-то вроде дорожного знaкa с нaдписью: «Тебе тудa, дружище!»

Легко быть мудрым и спокойным до тех пор, пока кто-то не помочится тебе на голову!

Поэты древности в отличие от современных редко создавали больше дюжины стихотворений в течение своей долгой жизни. Оно и понятно: все они были отменными магами и не любили растрачивать себя на пустяки. Поэтому за каждым поэтическим произведением тех времен непременно скрывается целая Вселенная, наполненная чудесами — нередко опасными для того, кто неосторожно разбудит задремавшие строки.

Если вас укачало от езды в автобусе, главное — выйти, немного постоять на твердой земле, отдышаться, прийти в себя, а уже потом думать, что делать дальше.

Я уже устал скорбно вопрошать после всякой очередной передряги: где была моя голова?! Очевидно, имеется такое специальное таинственное место, куда эта никчемная часть тела периодически перемещается.

На войне как на войне, знаете ли: лучше быть живым параноиком, чем мертвецом, который ждал от жизни только приятных неожиданностей... Одним словом, я не люблю сюрпризы. Зато они меня просто обожают.

Убить нельзя, терпеть — трудно.

Про себя я уже не раз называл ее поэтом-практиком: Меламори за свою жизнь не зарифмовала и двух строчек, но ей это и не требовалось, она оперирует не рифмами, а поступками, создавая свои мимолетные шедевры не из слов, а из ненадежной ткани реальности.

Право купаться в океане свободы и одиночества еще надо заслужить. Еще неизвестно, что труднее: выплыть или решиться нырнуть…

Великодушие – единственная стоящая приправа к могуществу.

Ложь – пагубная привычка: стоит только однажды научиться, и тут же начинаешь лукавить даже наедине с самим собой.

Активное неприятие любой традиции – столь же очевидная глупость, как и слепая приверженность ей. Верное решение всегда находится между «да» и «нет».

Тот, о ком сокрушаются несколько дюжин родственников и друзей, ничуть не менее мертв, чем тот, чья смерть не выжала ни единой слезы…

Хамы немного похожи на наваждения: если не уделять им внимания, они быстро тускнеют, а иногда даже исчезают – по крайней мере, из твоей жизни…

Мечтать о всяческих приятных вещах мне всегда нравилось больше, чем обладать ими…

Иногда обычные формальности помогают выразить отношение к происходящему куда лучше, чем длинные рассуждения.

Любить человека и постоянно держать его при себе – отнюдь не одно и то же.

Такова уж человеческая натура: мало кто готов смириться с мыслью, что все его подвиги останутся без аплодисментов в финале!

Если бы мудрость зависела только от возраста!

Ни одно человеческое существо не является настолько совершенным, чтобы не нуждаться в контроле со стороны.

У тебя такое лицо, словно все мои шкафы уже до отказа забиты твоими любовниками. И теперь ты пытаешься сообразить, как бы поделикатнее объяснить мне этот печальный факт.

Люди – такие непредсказуемые существа… Впрочем, нет, вполне предсказуемые, и это ещё хуже.

Доверять вообще никому не стоит. И не потому, что всё человечество озабочено тем, как бы тебя провести, а потому, что человеческие поступки далеко не всегда соответствуют твоим ожиданиям – вот и всё.