Не могу сказать, что это было такое уж захватывающее чтение, но иногда мне нравится просто созерцать черные буквы на белой бумаге: сие незамысловатое зрелище меня успокаивает, как сытный обед в июльский полдень.
Не могу сказать, что это было такое уж захватывающее чтение, но иногда мне нравится просто созерцать черные буквы на белой бумаге: сие незамысловатое зрелище меня успокаивает, как сытный обед в июльский полдень.
Он чувствовал себя полным энергии и пребывал в приподнятом настроении, что теперь случалось редко. Всё вокруг было так не похоже на шумные и закопченные лондонские улицы. Наверное, такой контраст – необходимый атрибут привязанности.
Счастье не в умиротворении. Счастье в преодолении!
Когда шьешь, на тебя снисходит такое умиротворение, все заботы улетучиваются, и все мысли вертятся вокруг ткани и ниток. Когда работаешь, то сосредоточиваешься на небольших кусочках полотна, — и закончив работу, почти не веришь собственным глазам.
Не хочу я сейчас женщин, не хочу даже вернуть молодость. Одно желание — быть живым. Весь в этом чувстве — и на душе покой, а в то же время что-то разгорается внутри.
Звезды, во сто крат более яркие, чем над пыльным пологом городов, загораются в небе. При взгляде на них человек начинает понимать все величие мироздания, начинает понимать, что значит заслуженный отдых и душевный покой.
Безмятежность защищает от дождя лучше, чем зонтик.
Все будет в порядке, монотонность будней действует умиротворяюще...
Катерок то погружался, то взлетал, седым-седой. Грудью к тросам я прижался, наклонился над водой. «Ты ответь мне, колдовская, голубая глубота, отчего во мне такая горевая глупота? Ждал я, ждал я в криках чаек, но ревела у борта, ничего не отвечая, голубая глубота.
Я помню, как подростком ездила в Варшаву. Там тогда царил коммунистический режим, который я не одобряла. И всё же там было нечто особенное. Через пару недель я ощутила,...что во мне что-то изменилось. Город был серым и угрюмым, но мой разум при этом очистился. Я писала в дневнике о том, о чём раньше не думала. Мне понадобилось время, чтобы понять, откуда же эти противоречивые идеи. И однажды, проходя по еврейскому кладбищу, я поняла, что совсем забыла о своих давних привычках. По телевизору говорили на незнакомом языке, я ничего не покупала, я не понимала рекламу. Поэтому я только гуляла по городу и писала. Мой мозг отдыхал, он был свободен от всепоглощающего безумия. Я была в гармонии с самой собой. Меня не охватывало стремление бежать куда-то, делать покупки. Может, сначала и была скука, но скоро она сменилась умиротворением.
Какое счастье жить вот так, не считая часов, не ища забвения в сне, не боясь никуда опоздать, а спокойно ждать восхода солнца, наслаждаться мыслью, что впереди ещё бесконечно много времени, что можно ни о чём не тревожиться.
Закат — час надежд.
Наступление ночи — тот час, когда страхи покидают облупленные стены, а печали смягчаются, когда душа, горделиво взмахнув крыльями, возносится над спящим человечеством.
Есть место, в которое я мысленно иногда хожу. Там прохладно и туманно, и ты плывёшь как облако. Теперь ты и есть облако. Такое же, как на небе в ветреную погоду. Тебе не надо ни о чём думать. Ты ничто. Ты никто.
Не думаю, что когда-либо в жизни был счастливее. Всё на своих местах.
Дети знают три измерения высоту, ширину, глубину. Как обувная коробка. Потом узнают о четвёртом измерении: времени. Ммм. Говорят, их может быть пять, шесть, семь... В конце дня я пью своё пиво в баре, смотрю сквозь стекло и радуюсь.
В нашем доме много спичек Мы всегда держим их под рукой Сейчас наша любимая марка «Ohio Blue Tip» Хотя раньше мы выбирали «Diamond» До того Как открыли «Ohio Blue Tip» Они лежат В прочных коробках С белыми, синими и голубыми наклейками И слова написаны В форме мегафона Словно громко кричат Вот лучшие спички в мире Полтора дюйма из мягкой сосны Венчается тёмно-фиолетовой головкой И будь ты трезв или мертвецки пьян Они вспыхнут ярким пламенем И зажгут сигарету любимой женщины Первый раз Который никогда не повторится Это всё, что я отдаю тебе Это всё, что ты отдаёшь мне Будь я спичкой, а ты сигаретой Будь сигаретой я, а ты спичкой Мы пылаем поцелуями, дымом улетая в небо
Я прохожу через миллиарды молекул что расходятся уступая путь мне а по сторонам ещё с миллиард на месте стоят. Дворники начинают скрипеть. Дождь перестал. И я встал. На углу мальчик в жёлтом дождевике мать держит за руку.
Ни о чём не думалось. Я просто слушал музыку – и всё.
Надо бы, конечно, в поселок сходить, посмотреть, что там. Но не хочется идти в поселок. А хочется еще посидеть на остановке. А потом пойти обратно на станцию и посидеть на станции, на скамеечке. Хорошо ведь тихим весенним вечером сидеть на железнодорожной платформе на скамеечке, особенно если станция маленькая и тихая, а поезда редки и малы, просто сидеть, наслаждаясь железнодорожной тишиной и собственным сосредоточенным оцепенением.
Иногда, чтобы найти умиротворение, нужно погрузиться в воспоминания.
У богатых и знатных людей смятения в душе больше, чем у бедных и презренных. Родственникам завидуют больше, чем чужим. Если не противопоставить этому умиротворенность сердца и равновесие духа, то дня не проживешь без душевных мук.
Лишь там смогу обресть младенческий покой: Под головой земля – весь мир над головой.
И я думала, что свобода, оказывается, — это просто покой и умиротворение.
2024 © «Мебель-24» - Данный интернет-сайт носит исключительно информационный характер и ни при каких условиях информационные материалы и цены, размещенные на сайте, не является публичной офертой, определяемой положениями Статьи 437 Гражданского кодекса РФ. Наш сайт не осуществляет НИКАКУЮ продажу товаров. Наш адрес: РоссияПосмотреть на карте |
