Джон Клэр

Как зелен лес! Как свеж весенний воздух! Куда ни поверну – вокруг меня Летанье, щебетанье и возня, Куда ни загляну – повсюду гнезда Таятся в гуще крон, в тени ветвей, Укромные, как маленькие кельи; Вот зяблика плетеный, круглый дом, А выше — домик робкой варакушки, Прилежно устланный травой и мхом, А рядом — чиж скучает без подружки, Посвистывая, чисто соловей, Какая это радость и веселье - Гулять вдоль рощ и кущ в закатный час Под бдительным присмотром стольких глаз.

Любовь так долго я таил, Что белый свет мне стал немил; Мушиный звон меня терзал И солнце жгло мильоном жал. Я ей в глаза взглянуть не мог; Но каждый под ногой цветок, Прекрасный, словно божий рай, Казалось, мне шептал: «Прощай». Мы снова встретились в лесу, Где колокольчик пил росу; В жемчужно-серый ранний час Я был обласкан синью глаз. Ее скрывала дебрей мгла, Ей пела песенку пчела, И луч, скользя в листве густой, Дарил цепочкой золотой. Любовь так долго я таил, Что ветерок меня валил; Я всюду слышал дальний зов, В жужжанье мух — рычанье львов; И даже тишина могла Меня пугать из-за угла; И жгла, как тайна бытия, Любовь сокрытая моя.

Я к небесам утратил пыл, От похотей земных устал, Я сон прекрасный возлюбил - И Ад против меня восстал. <...> Любимую я потерял, В ней было все мое добро; Но я у солнца луч украл И превратил его в перо. Я жизнь и славу пережил, Преодолел земную глушь И дух свой вольный приобщил К бессмертному созвездью душ.

И все-таки я есмь, я жив — болит Душа, но я живу — в забвенье, в горе, В ничтожестве, часы и годы для Под вечный шум немолкнущего моря, - Как на песке руина корабля. Я всем чужой (кому ж ярмо на шее Захочется) — чем ближе, тем чужее. Скорей бы мне уйти из сей пустыни В тот край, где нет ни плача, ни тревог, Чтоб с милым Богом пребывать отныне И спать, как в детстве, — спать, не чуя ног, На ласковом лугу, как на холстине: Внизу — трава, вверху — лишь купол синий.

Такой любви еще не знал, Что так ошеломляет: Стал лик её — мой идеал, Все сердце обмирает. Как смерть бледнею я при ней, Уйти — нет сил в ногах, Стал взгляд её всего важней, Все остальное — прах.

Лишь там смогу обресть младенческий покой: Под головой земля – весь мир над головой.

Я есмь – но что я есмь, не знаю; слово Забыто, как я сам для всех забыт; Я есмь самоуправец бестолковый И самоед – ловец своих обид.