Шеф

Ущерб возместим!

— В жизни каждого мужчины есть что-то святое, что дороже всего на свете... — Это велик? — Ветчина? — Какая ветчина, урод?! — Да пошёл ты! Ветчина, да?

Попсу обычно худшее наказание ожидает: Алену Апину или Шатунова у нас сам Торквемада на решетке будет запекать, с ароматным перцем и соусом-барбекю. Но думаешь, их это пугает? Я давно знаю людей — каждый планирует жить вечно. Никто не рассчитывает, что этим же вечером может неожиданно склеить ласты.

Мачадо отдал бы все строки, все стихи что он написал, за час со своей любимой. Потому что в скорби не действуют правила обмена, ведь скорбь обесценивает всё. Человек готов отдать весь мир, чтобы избавиться от скорби, но при этом на скорбь ничего не купить, потому что скорбь — бесценна.

Исчезновение всей реальности — это мысль, которую невозможно вместить. На её фоне все наши замыслы, все наши грандиозные планы видятся в истинном свете.

Я не хочу обидеть, но думающий человек часто бывает оторван от реальности жизни.

Мир, в котором вы хотите исправить ошибки, отличается от мира, в котором вы эти ошибки сделали.

Зло любит предсказуемость, а не сюрпризы.

Если хоть один политик из России попадет в Рай, я себе лично рога отвинчу!

Гениев нельзя подгонять, они не умеют работать из-под палки.

Иметь смелость остаться — редкий талант.

— Времени нет за всем наблюдать, — сознался Голос. — Говорил уже тебе — невозможно читать мысли шести миллиардов человек одновременно. Исключения бывают, не спорю. Полез я месяц назад в голову к Джорджу Бушу — и прямо душой отдохнул. Лучше только у Тины Канделаки. Чистота, пустота — как на экскурсии в краеведческом музее. Но это редкость. На днях проник в мысли одной школьницы... о, и зачем я только это сделал? Нет, я ведь сам придумал, какими методами человечеству следует размножаться. Но... наличие десятков столь изощренных вариантов я не предполагал. — Это еще ерунда, — улыбнулся Шеф. — Ты лучше дождись, пока в России снова повысят цены, и проникни в мысли людей в супермаркете. Они такие эротические извращения с правительством творят, что даже мне страшно.

— Вы знаете, что его старший брат, Дин, умер и был убийцей? — Ах да, Дин, паршивая овца... но красавчик!

— Да я вас измочалю! Сотру в порошок! Поджарю на медленном огне!... Впрочем, я придумаю для вас кое-что похуже: я вышвырну вас и вам снова придется стать честными людьми. — Только не это… Только не это, только не это, Шеф! Куэтро боли амали маре, сантименто! Пер фортуне, бине тонке мини... — Только не это! Только не это!! Только не это, Шеф! Ва-бене…