Стэн Марш

Пацаны, понятия не имею, что мы сейчас видим, но, по-моему, это неприлично.

— Рождество — это не Санта, и не снеговики. — Ты прав. Это Иисус. — Нет, это даже не Иисус. — А что тогда? — Подарки. Понял, да? Подарки.

— Три вечера тому назад я сидел в библиотеке, читал книгу, и там встретил удивительную женщину. Она знает так много обо всём на свете, она заставила меня думать. Потом мы пошли ко мне и там началось самое главное... — Как обычно, вы занимались с ней сексом у камина? — Нет, намного лучше! Мы просто сидели всю ночь и разговаривали. Всю ночь.

В семьях не всегда царит мир но, когда над нами сгущаются силы зла, мы можем победить их, потому что мы вместе.

Вот девушка в душу, запавшая мне, За ней наблюдаю я словно во сне. Пройдёт в отдалении, а я уж в огне И екает что-то в брюшине моей. Я знаю, я должен понравиться ей.

Слава Богу, мы живем, С разным быдлом и жлобьем, Благоденствием дыша, В этих гнусных, захолустных, Офигенных США!

Мы знаем, что нужно делать. Мы все смотрели «Оно» и «Очень странные дела». Надо взять ранцы, пойти в лес и спасти всех под убойные песни 80-х.

Преступление на почве ненависти — это чудовищное лицемерие. За последние несколько лет в нашей стране разрабатывались новые законы о преступлениях на почве ненависти. Если кто-то кого-то убивает, то это преступление, но, если убивают человека с другим цветом кожи, то это преступление на почве ненависти. Мы считаем, что это лицемерие, потому что все преступления равны. Если мужчина избивает другого мужчину за то, что тот спал с его женой, разве причиной послужила не ненависть? Если человек покушается на государственное здание, разве это не ненависть к правительству? Цвет кожи не должен влиять на приговор, хватит разделять людей на подгруппы, этот закон только подчеркивает, что черный отличается от белых, что к гомосексуалистам нужно относиться иначе. Разве мы не одинаковые? Разве мы не равны? Вместо этого мы должны быть одинаковые и нести равное наказание за одинаковые преступления.

— То, что Господь не отвечает, еще не значит, что ему наплевать. — А тогда почему он не дает то, чего я прошу? — Господь не может отвечать на все молитвы и давать все, что захочешь. Это уничтожит смысл жизни. — Это как? — Если Господь будет отвечать на все молитвы, нам нечего будет делать. Жизнь состоит из проблем и преодоления этих проблем. Мы растем и учимся на этих проблемах. Если Господь будет все делать за нас, тогда нет смысла в нашем существовании.

— Жиртрест, заткнись! — Сам заткнись, задница! — Ты заткнись, сидор хренов! — Ты заткнись, задоголовый! — Боже, вы что, враги? — С чего ты взял? Мы друзья.

— Я накопил денег и смогу в этом году купить M80. — Я в каком-то фильме видел как один парень засунул такую штуку кошке в задницу. — Круто, может возьмём Картмановскую кошку? — Эй, полегче, если кто тронет мою кошку, я тому засуну фейерверк в штаны, чтобы всем яйца по штанам размазало! — Ну ты даёшь. — А, что я предупредил, чтобы мою кису не обижали...

Венди, надо уметь правильно выстраивать приоритеты. Что важнее — засветиться в телике, или предотвратить какое-то дурацкое убийство?

— Теперь у них кольца невинности. — А что это? — Это такие кольца, что бы они не занимались сексом и ничего вообще не делали. — Кольцо, чтоб вы были вместе, но не занимались сексом… Это же обручальное кольцо, да?

— У меня гениальные новости! Вчера в Денвере был вице-президент Дик Чейни и я взял у него интервью для нашей программы. — Интервью с вице-президентом? Ну, честно говоря, я даже не знаю, как его поставить между соревнованием по поеданию пирогов и пацаном, который описался в понедельник. — Да, но это настоящие новости! — Это скучные новости! <...> — Слушайте, мне не нравится, в каком направлении движется наша программа. Мы отупляем нашу школу. — Да нет, в школе и так все уже тупые. Мы даем им то, что они хотят. — Мы делаем новости, приближенные к ученикам. — Да, но это не новости, это отвратительная погоня за рейтингами! А как же наш журналистский долг рассказывать о фактах? Разве вы не видите, что происходит? Пытаясь конкурировать с нелепым шоу Крейга, мы дискредитировали само понятие новостей!

— Почему ты отказался голосовать? — Ну, выборы это здорово, но мне в этот раз будет плевать, потому что это выбор между клизмой и сэндвичем с дерьмом. — Разве ты не знаешь, что всегда приходится выбирать между клизмой и дерьмом? С момента самых первых выборов мы выбираем между клизмой и дерьмом. Только у них хватает подлости так далеко продвинуться в политике.

— Чувак, я думал, что афганские ребята почти уговорили тебя возненавидеть Америку. — Нет, чувак! Конечно, у Америки может быть много проблем, но это наш дом, это наша родина, наша команда. Если ты не поддерживаешь свою команду, пошёл к чёрту со стадиона!

— Да что вы пристали? Нам в школе говорили и по телевизору, что мирные жители Афганистана и Пакистана любят Америку! — И вы поверили? Не только Талибан ненавидит Америку. Треть мира ненавидят Америку! — Но за что? За что нас ненавидят? — Потому что вы и не подозреваете, что треть мира вас ненавидят!

— Всё-таки, бедняки — это полный отстой! Твои предки сидят на пособии, но всё равно собираются рожать еще одного! Бедняки размножаются, не заботясь о перенаселённости, а значит, я должен платить за них налоги! Почему? — Жиртрест, ты не платишь налоги, тебе восемь.

— В жизни каждого мужчины есть что-то святое, что дороже всего на свете... — Это велик? — Ветчина? — Какая ветчина, урод?! — Да пошёл ты! Ветчина, да?

— Мисс Картман, ваш сын забрал кое-что, что ему не принадлежит. — Я учила его уважать чужую собственность... А что именно? — Бюллетени нескольких штатов, и президентом объявили не того. — Оставлю на неделю без телевизора!

— С меня хватит! Вы никогда не воспринимали уроки рисования серьёзно! Вам кажется, что искусство — это несерьёзно? — Ну не знаю, это всё как-то для гомиков, что ли... — А мне нравится! — Вот видите.

— Извините, мы хотели отправить козла в Афганистан. — Прошу прощения? — Это афганский козёл, он не может здесь оставаться, он задохнётся сладким воздухом свободы.

Нефиг мне указывать, что делать — мне 8 лет!

— С какой целью ты призвал принца искушений? — Вот чёрт. У меня демоны зависимости, и я их не понимаю. — Тогда позволь мне объяснить тьму души человеческой! Значит, у тебя есть дофамин, это гормон, который высвобождается, когда ты занимаешься чем-то приятным; во время еды или секса, скажем. И это естественно, как кролики на лугу или рыба в воде, им дофамин нужен, чтобы потреблять и размножаться. Но из-за людского прогресса и того, что у них есть доступ ко всему, чему хочется и когда хочется, люди перебарщивают и начинаются проблемы с дофамином. Понимаешь, это ни хуя не высшая математика.

— А у вас есть в меню что-нибудь, не напоминающее говно? — Такой молодой и такой пессимист... Тебе не кажется? — Почему? По телику одно дерьмо, видеоигры — дерьмо, а весь мир — одна большая какашка. Единственное, что меня не бесит — это мои друзья, но они все заболели. Я буду чизбургер, и попросите повара класть поменьше дерьма.