Стас Карпов

— Денис, ты где был сегодня? — Да жене плохо стало. Надо было срочно домой съездить. — Если тебе помощь нужна, ты скажи. Я всё сделаю. — Нет, Стас, спасибо. Сам справлюсь. — Зачем ты мне врёшь? Как ты думаешь, смогу я тебя пристрелить прямо здесь и сейчас? Конечно смогу. А знаешь, почему? Потому что найдется с десяток свидетелей, которые покажут, что ты выстрелил в меня первым.

— Ну, а Стасик-то здесь причём? — А Стасик теперь за него отвечает, он берёт его и тащит в допросную, и делает всё так, чтобы это чудо провело здесь все праздники. — Стасик может сделать так, что он лет десять под стражей просидит!

— Денис, пьяными за руль садятся только дураки. — Да я полжизни... — Значит, полжизни дурак.

— Денис мне рассказывал про вашу секретную операцию с камнями. Ты бы сказал. Я бы помог, людей выделил, а то он один на злодея пошёл, тот и свалил. — Да... не повезло просто. Надо было серебряные пули брать, они от оборотней.

Я имею систему, а не людей.

Это моя земля и воздух мой. Захочу — перекрою.

Знаешь, кого ты мне напоминаешь? Тоненькую девочку, которая ведет на поводке огромную бойцовскую собаку — случись что, и собака порвет её в клочья.

Стены ОВД полны мифов, которых не было!

На нём наручники твои. Если его после этого в соседнем ОВД примут… Как бы это тебе помягче сказать… Боль начнет из моей головы в твою задницу перетекать.

А он тоже добренький был, как и ты, Зимина, ему тоже всё это очень не нравилось. Вот знаешь, брал бабки и плакал, плакал и брал.

Нельзя, живя в навозе, пахнуть розой.

— Слушай, 28 на 17 умножить, сколько будет? — 28 на 17? 28 на 17... Это что, чтобы я заткнулась что ли, да? — Да.

Быстро разворачиваетесь и уезжаете отсюда. И я об этом забуду. Иначе я тебя убью. Слово даю. [Требование не выполняется. Карпов стреляет в голову] А я ведь предупреждал. Я шанс давал. Я же, прежде чем сделать, всё сказал.

— Мы сможем договориться. Мы ничего не видели и ничего не слышали. Я заплачу, сколько Вы скажете. Сколько Вы хотите? — Сто миллиардов долларов. — Вы шутите? Шутка? Таких денег нет ни у одного человека на свете. — Хреново, когда заплатить не можешь, правда? — Правда.

— Вы всё равно ничего не докажете. Я его на части распилил и на свалку выбросил. — Ты посмотри на меня. Думаешь, я хочу кому-то что-то доказывать?

— В нашей системе одно из двух: либо у тебя безупречная репутация, и район купается в дерьме, либо его можно будет как-то вычистить, но тогда тебя же за это и вышибут... Мы же с тобой знаем — те, кто работает, у нас не приветствуются. — Интересная теория. Постарайся сделать мне гибрид. — Гибриды — штука опасная. Мичурин знаешь как погиб? На сосну полез за укропом, а его арбузом накрыло.

— И тебе советую со мной не связываться. Это может стоить очень дорого. — Да я сотрудник УСБ! — И чё? У тебя кровь не течет?

Границы есть только у нравственности и человечности. У бесчеловечности и безнравственности их нет.

— Стас, ты же ему слово дал. — Слово, данное собаке, можно не сдержать...

— С людьми лучше не сближаться. — Почему? — Не чувствуешь боль потери!

— Денис, в жизни есть только один способ для решения всех проблем, просто не все это признают. — Какой? — Насилие...

Насилие — не развесные карамельки. Ровно не отсыпешь.

Наша исправительная система только называется исправительной. А на самом деле она никого — я убежден — НИКОГО не исправила.

Я здесь сотни способов заработать знаю, но поверь: я не продаюсь.

В этом мире, Антошин, одиночки не выживают.