Железный бык

Я могу недолюбливать группу людей, могу целую страну... но ненавидеть всех по отдельности — слишком муторно.

— Это у нас Стежка может сделать такое зелье что после любых травм сразу на ноги встанешь, правда вкус поганый. — Потому что это припарка, сэр. Ее не пьют.

— Железный Бык, как у тебя на родине надевают рубашки? — Мы их обычно не носим. Там и без них жарко. Но если воротник свободный, я что угодно могу надеть. Просто один рог сперва продеваешь, а потом натягиваешь. Есть выражение, означающее, что тебя застали врасплох. Звучит примерно как «бегать с одеждой на рогах». — Емко.

— Вы с Крэмом говорите друг другу слова, которые должны ранить, но они не настоящие, Железный Бык. — Ага. Мы друг на друга желчь сливаем. У солдат такое сплошь и рядом. Ничего особенного это не значит. — Значит. Дружбу. И что вы солдаты. Крэму нравится, он этим гордится. — Да, кажется, понимаю... Хм, «он». — Это неправильно? — Нет, все правильно. Я как раз подумал, раз уж ты читаешь все прямо из головы... Хороший ты парень, малыш. Оставайся таким. — Доспехи правильные. Тело неправильное, но ему это больше не мешает. — Ты ему помог.

— Стало быть, Коул, ты дух... демон... нечто? — Да. А ты Железный Бык и боишься демонов. — Ну, скажем так, недолюбливаю. Но с тобой мы уживемся, если не будешь творить странного. — Не спится, простыня пропиталась потом, страшно позвать тамаззран. В темноте таятся тени. Если залезет в голову, как его потом вытащить? Все чешется, дрожь, слезы остывают на щеках. «Тама, я боюсь». — Ну вот, уже творишь странное. О том я и говорил.

— Бармен смеется, подталкивает напиток. Кружка все время на виду, добавить яд никто не мог. Клинок на поясе, дубина под стойкой. Движется с умением, наемник или стражник. Надо учесть, если понадобится. — Ну да, целюсь в плечо, они в таких случаях привыкли броню подставлять. Но поскольку он теперь бармен, а не наемник, то он истекает кровью, отдергивает плечо, я ловлю руку и ломаю ему шею. — Зачем, Железный Бык? — Я этого не делал, малыш. Просто примерялся, как буду драться, если придется. — Ты про всех встречных думаешь, как бы их убил? — А ты нет?

— Тебе бы еще рога — и выйдет самая настоящая кунари. — Что-то я не уверена, что это комплимент...

— Каллен притащил те требушеты с осады в Скайхолд. Можно мне один позаимствовать, Искательница? На часик-другой. — Зачем тебе требушет? — Крэм шьет немножко. Сварганил недавно нагов с крыльями. Хочу посмотреть, далеко ли полетят. — Мне кажется... это будет ненадлежащее использование ресурсов Инквизиции. — Эх. Вот потому ты и не ответственная за боевой дух.

— Ты бы юбку подобрал, мальчик-чародейчик. — Это не юбка. — Если навернешься в этой своей не-юбке, на меня потом не жалуйся.

— Вот такие драки я люблю. — Серьезно? — На Сегероне я каждый день ожидал кинжала в спину. Смотришь и думаешь: вон та жительница — не за имперцев ли? Или просто испугалась, оказавшись меж двух огней? А здесь у всех негодяев, считай, опознавательные знаки. Гораздо легче! — Да, есть в этом удобство, согласен.

— Ты не первый Бен-Хазрат, с которым я встречаюсь. Нам с Хоук однажды попалась некая Таллис. — Да что ты говоришь. — В знатные неприятности она тогда нас втянула. Может, знаешь ее... — Эй, мне однажды гном на дороге попался. Низенький такой, брюзгливый... Думаешь, ты его знаешь? — Я ведь в Торговой гильдии. Десять роялов на то, что не только знаю, но он мне еще и задолжал. — О как. Ладно. Нет, я не знаю Таллис. Извини.

— Я думал, только я считаю, что все люди на одно лицо. — А оказалось?.. — А оказалось, что вы сами друг друга не различаете. Как тебе удалось столько лет жить под видом другого человека? — Бороду отрастил. — И все? Добавь волос на лицо, и никто тебя не узнает? Ну и маскировка, дружище. — А еще я месяцами ни с кем не разговаривал. — Ну ладно. Вижу, что сработало.

— Ну что, Солас, сразу на меня набросишься или мне пока ждать и гадать? — О чем это ты? — Мы заключили союз с моим народом. Я подумал, что при твоей любви к Кун... — Мне обругать тебя? Упрекнуть в принятых решениях? — Эй, «Быки» погибли как герои за благополучный исход миссии. — Я иного и не утверждал. Дело в том, «Железный Бык», что ты кунари. Твои решения меня не могут разочаровать. Ты бездумная и бездушная пустышка. Какие решения? Ты их и не принимал никогда.

— Ты хорошо управляешься с тем мечом. — Спасибо. — Вижу, время, проведенное с самим собой, наделило тебя крепкой хваткой.

— Эй, Варрик. А ты про меня в своей книжке потом напишешь? — Как же не написать? — Когда будешь писать, отнесись внимательно к мускулатуре. Тут ведь не просто работа на выносливость, тут много лет силовых тренировок. Не забывай про слова «выраженная» и «рельефная». «Подтянутая» еще, вот. — «Живот Железного Быка приобрел выраженный рельеф после каждого обеда. Рубашки он не любил. Под ремнями они приобретали странный рельеф, и приходилось их подтягивать». — Обижаешь, Варрик. Обижаешь.