Варрик Тетрас

— Да, Ривейняшка, наша малышка Хоук-то растёт. — Взлом и шпионаж! Нужно заказать её портрет, чтобы потом с умилением вспоминать эти дни. — Глядишь, вскорости она уже будет без нас дурачить стражников и срезать кошельки. Как быстро летит время! — Ну кто бы меня ещё научил быть такой мерзавкой, как не вы? — Я сейчас плакать буду! Глядите, у меня уже глаза на мокром месте!

— Я слыхал, твои книги очень популярны, мастер Тетрас. — Не жалуюсь. — Искренне за тебя рад. — Правда? А где же сарказм, где взгляд свысока? — Мы живем в темное и недоброе время, дитя Камня. Почти все, во что народы верили, рухнуло. Если у тебя получается подарить им покой в мирах между страниц, ты уже делаешь больше, чем прочие.

— Ты не скучаешь по жизни под землей? По зову Камня? — Не-а. Чем бы там ни был этот Камень с заглавной буквы, его уже не было, когда я появился на свет. — Но... может быть, ты все равно скучаешь? — Как можно скучать по тому, чего никогда не знал? Ну ладно, предположим, у меня было бы это чувство, связь с Камнем. Спрашивается, чего бы мне это стоило? Потерял бы я друзей наверху? Перестал бы рассказывать истории? Мне нравится быть собой. А если захочется песен — пойду в таверну. — Звучит мудро.

— Какое незабываемое приключение: путешествие по бескрайнему песчаному океану. — Да уж, пустыне нет дела, сочетается ли маникюр со шляпой. Обидно, наверное. — Хм... что вы там говорили час назад? Насчет того, что скорее умрете, чем проведете еще день в этом месте? — Ладно. Мы оба ее ненавидим. Это свяжет нас на века.

— Ну вот, друг мой эльф, снова мы разгребаем людскую заваруху. — И чтобы делала Инквизиция, не уравновешивай её мы, а, мастер Тетрас? — Наверное, жгла бы все без разбору. — Вполне в духе большинства известных мне людей.

— Как по-твоему, кто круче: Жозефина, Лелиана или Кассандра? — А Каллена мы даже не рассматриваем? — Кудряшка? Да они его просто для фона рядом держат, чтобы милыми казаться.

— Знаешь, что мне в тебе нравится, Смеюн? Твой бесконечный оптимизм. — Как хорошо иметь товарища, который додумывает тебе недостающие качества! — Нет, я серьезно. Стал бы иначе эльф-отступник помогать церковникам закрыть трещину в небе? — Если так посмотреть, то и не поспоришь.

— Разве ты не должен рассказывать смешное? Почему у тебя все истории скучные? — Знаешь, я бы обиделся, если бы не знал, что «скучные» в твоём понимании — это «составленные из слов».

— Они когда-нибудь молчат? — Парень, говорить нужно более конкретно. Кто молчит? — Люди в голове. Они ненастоящие, но говорят и думают. Иногда ты смотришь их глазами. — Если бы они замолкали, мне бы не приходилось столько писать.

Люди часто как кошки. Или пушат хвост, чтобы их боялись, или жмутся в уголок, чтобы их не заметили. А покажешь им, что ты не боишься, но и не опасен — и они уже мурлыкают у тебя на коленках.

— Но он умер в конце последней книги. Если вернётся, читатели запутаются. — Та-ак. Знаешь, копаться в личной жизни — это ещё ладно, но творческие задумки — дело интимное.

— Ну давай, парень, попробуй ещё раз, как мы учили. — Две пары бьют одну. Каре бьет две пары. Она прячет туза драконов в высокий сапог и предлагает бармену сыграть снова. Блондинчик смотрит на стол, ворчит, вечно ворчит... — Парень, соберись. Плохими воспоминаниями ты каре не побьешь.

— Выходит, Коул, ты можешь быть невидимым по желанию? А других людей можешь так спрятать? — Да. Но я устаю. И это не выходит, если они громкие. Или злые. Или яркие. — А предметы? Можешь сделать так, чтобы люди не замечали вещь? — Может быть. А что, например? — Ну я не знаю. Книгу, коробку... ящик... повозку с ящиками?

— Я думал, Искательница, у тебя будут более сильные чувства к храмовникам, вступившим в Инквизицию. Знаешь, такие... побуждающие кинжалом шпынять. — Не все мои чувства побуждают шпынять кинжалом. — А-а, так это я был такой особенный? Прямо горжусь.

— А Хоук выше, чем я думала. — Дай угадаю: это первое, что ты ей сказала? — Ну, не первое... — Вот что, Искательница. Когда в следующий раз будешь, грозя ножом, из меня вытягивать историю, специально сделаю героя повыше.

— Думаешь когда-нибудь вернуться в Неварру, Искательница? — Зачем? Так не терпится от меня избавиться? — Вообще-то и не думал, но теперь, когда ты подала идею... — А почему ты так уверен, что я не возьму тебя с собой? — О да, душа моя! Я прирос к тебе! — Ага, корни пустил. Как сорняк.

— Слушай, Варрик, а Хоук подписывает книги? — А что? Вроде у тебя в Истории о Защитнице здоровая такая дырища? — Да, но в придачу к этому там мог бы быть и автограф Хоук.

— А что подвигло тебя написать о Хоук? Во всех остальных твоих книгах события вымышлены. — Кто-то же должен был рассказать всю правду о Защитнице. — Однако вранья в книге выше крыши. — Правдивого вранья. Это важно.

— Что, серьёзно? «Мечи и щиты»? Где откопала-то хоть? На дне бочонка в Пыльном городе? — Я вела расследование! Хотела... узнать побольше о Защитнице. — О Защитнице я совсем другую книжку написал. Может, помнишь? Ты ещё нож в неё засадила когда-то. — Ту я целых два раза прочитала.

— Варрик, как ты мог допустить, чтобы рыцаря-капитана ложно обвинили в убийстве? — «Допустить», скажешь тоже. Я целых три главы фундамент закладывал. — Но она же не заслужила! Ей и так уже досталось! — Знаешь, Искательница, когда любишь своего персонажа, то мучаешь его, ломаешь ему жизнь, заставляешь страдать... Иногда посылаешь на героическую смерть. — Ерунда какая-то. — Тебя зацепило, поэтому ты споришь. Если бы она подремала и спокойно провела вечер, ты бы не стала про это читать.

— Все-таки есть здравый смысл в том, что людей в Инквизицию набирала Лелиана. Не на всех ведь действуют угрозы. — Командира Каллена пригласила я. — Как ему повезло-то. — Он на мои манеры, между прочим, не жаловался. — Его последняя начальница тронулась умом и превратилась в статую. После такого трудно на что-то жаловаться.

— Варрик, ты ведь уже знаешь, что я кандидатка на Солнечный трон? — Слыхал. — И что? Даже не съязвишь? — А что? — Не то чтобы я напрашивалась на твои издевки, но их отсутствие о чем-то говорит. — Тебя на посту Верховной жрицы и представить-то жутко. Решил не обращать внимания: глядишь, цел останусь.

— Ну же Варрик, просто ответь на вопрос. — Моя матушка дурачков не растила. Посверкунчик. И не подумаю в это лезть. — Есть же у тебя какое-то мнение! И ты гном! Совершенно непредвзят, можешь рассудить. — Да хоть всё золото Орзаммара пообещай, не буду я отвечать на вопрос, какой маг в Инквизиции лучше всех одевается.

— Вот такие драки я люблю. — Серьезно? — На Сегероне я каждый день ожидал кинжала в спину. Смотришь и думаешь: вон та жительница — не за имперцев ли? Или просто испугалась, оказавшись меж двух огней? А здесь у всех негодяев, считай, опознавательные знаки. Гораздо легче! — Да, есть в этом удобство, согласен.

— Ты не первый Бен-Хазрат, с которым я встречаюсь. Нам с Хоук однажды попалась некая Таллис. — Да что ты говоришь. — В знатные неприятности она тогда нас втянула. Может, знаешь ее... — Эй, мне однажды гном на дороге попался. Низенький такой, брюзгливый... Думаешь, ты его знаешь? — Я ведь в Торговой гильдии. Десять роялов на то, что не только знаю, но он мне еще и задолжал. — О как. Ладно. Нет, я не знаю Таллис. Извини.