Варрик Тетрас

— Ходить с мрачной рожей это в Тевинтере такой вид спорта? Там устраивают состязания? Выдают награду за самую мрачную рожу? — У меня вовсе не «мрачная рожа». — Ну кислая. Похоже, ты в этом деле чемпион. — Я сейчас совершенно доволен жизнью. — А так это ты улыбаешься? Спасибо что разъяснил. Сам бы я в жизни не догадался.

— Кем бы меня не считали в Тедасе, я ничем не выше и не лучше других. — Ты же слышала, как люди пели после нападения на Убежище. Может, для тебя это еще и не повод подумать о высшей силе, оберегающей мир, но для них — вполне. Единственная надежда, какая у них есть, — это ты.

Когда я буду травить байки о победе над драконами, я их сделаю в два раза крупнее.

Я продолжу поиски, но если нам ничего не попадётся, у нас будет потрясающая экспедиция: всех собрали, всем запаслись, а идти некуда.

— Сначала твои истории ненастоящие. Потом их читают, и они воплощаются. — Читателей главное зацепить — и они твои навеки. — Читатели читают, мечтают, чувствуют. Духи за Завесой сгущаются, получают очертания от чтения. — У меня есть поклонники в Тени? Ну и ну. Жаль, что нельзя с ними повидаться. — Ты пишешь, чтобы пронизать пелену? Собрать осколки песни? — Не уверен, что понимаю тебя, парень, но, может, и так.

— Ты торговец? Наёмник? — Я младший сын. Это трудное и опасное занятие. Большинство таких, как я, умирает от скуки. К счастью, будучи младшим братом Батранда заскучать невозможно.

Конечно, не самый симпатичный район Киркволла, зато отсюда не открывается вид на гигантские цепи. Так что радуйся тому, что есть.

Самые лучшие злодеи не считают себя злодеями. Они борются за благое дело и готовы испачкать руки.

Если не можешь быть безупречным — а кто может? — будь ярким. Никто не заметит разницы.

— Мы попадали и в худшие передряги, Варрик. Что вообще может пойти не так? — Ненавижу, когда ты так говоришь.

— Я правильно понимаю, Варрик, что вы знали отступника, взорвавшего киркволлскую церковь? — К сожалению, да. — Чего же он надеялся добиться своим безумным поступком? — В точности того, чего добился: чтобы мирные люди бросились убивать друг друга. — Я так полагаю, на Венец зимы вы ему подарки больше не шлете? — Как сказать. Горящий мешок навоза бронто можно считать подарком? — Только если он с шелковой ленточкой, цветик мой.

— Эй, Варрик. А ты про меня в своей книжке потом напишешь? — Как же не написать? — Когда будешь писать, отнесись внимательно к мускулатуре. Тут ведь не просто работа на выносливость, тут много лет силовых тренировок. Не забывай про слова «выраженная» и «рельефная». «Подтянутая» еще, вот. — «Живот Железного Быка приобрел выраженный рельеф после каждого обеда. Рубашки он не любил. Под ремнями они приобретали странный рельеф, и приходилось их подтягивать». — Обижаешь, Варрик. Обижаешь.

Все видят тех, чья задница греет трон, и никто не замечает того, кто делает реальную работу.

От одной напасти избавишься — свалится другая. Я начинаю думать, что этот город без ума от кризисов.

Ну что, а теперь давайте выйдем к злым бродячим эльфам и скажем «привет».

За шутками обычно прячется страх.

Многие боятся приходить сюда ночью. Не знаю почему. Как будто их при свете дня не ограбят.

— Ты наступил на что острое, Фенрис? — Нет. — Пальцы дверью прищемил? — Нет. — Ударился головой о притолоку? — С какой целью ты все это спрашиваешь? — Просто интересно, почему ты все время такой злой. — Мне кажется, он себя этими шипами нарочно колет. — Возможно, из-за глупых подколов.

— Фенрис, что ты делаешь целыми днями в этом большом мрачном доме? — Танцую, что же ещё? — Правда? — Да. Каждый день исполняю вальс «Ежедневная уборка»! — Ты правда пошутил? Церковь, внемли!