Фенрис

— Знаешь, недавно я видел на рынке арбалет, очень похожий на Бьянку. — Что? Почему ты сразу не сказал мне? — Ну... у тебя ведь уже есть арбалет. — Я не собираюсь заменять Бьянку, но... ей бы было, с кем дружить. С кем висеть рядышком. — И правда. — Не слушай его, Бьянка. Ты, как и все на свете, заслуживаешь счастья.

— Что я скажу маме? «Прости, я заблудилась и бросила твою наследницу в орлесианской темнице»? Она меня никогда не простит. И сестра тоже! Карвер с папой с того света вернутся и будут преследовать! — Меньше всего тебя должно волновать, что она скажет. Мы можем сдохнуть здесь, и она ни о чем не узнает. — Спасибо, помог.

— Хоук, ты уж слишком охотно берешься за чужие дела. И всякий раз рискуешь. Когда-нибудь тебе изменит удача. — У тебя есть идея получше? — Храни то, что имеешь. Не высовывайся. — То есть по сути: «Проживи жизнь, никого не зная». — Ну... да, примерно. — И хорошо это вышло у тебя, Фенрис?

— Гномья тюрьма? — Гномы тюрем не строили, эльф. Это свалка. Они выбрасывали сюда что-нибудь и надеялись, что больше это не увидят.

— А вот это уже неожиданно. Я думал, гномы только пить умеют. — Эх. Нет здесь Варрика. Он бы тебе ответил... — Пьет, наверное.

— Почему тебе постоянно везет на такие ситуации? — Ты о чем? — Гномы нападают, незнакомцы являются, древние загадки всякие... безумие. — Подарок судьбы. — Я бы на твоем месте его вернул.

— Я заметил, что ты не высказываешь мнения насчёт магов, храмовников и всего такого. — Да ну. Куча людей в юбках. Я их путаю. — Что-то не верится. Сейчас все их обсуждают. — Ты это мне говоришь? — И что, никакого мнения? Не склоняешься ни к тем, ни к другим? — Мнения — как яйца. Сколько ни имей, а получить по ним больно. — Н-да... наглядно.

— Я думал, все гномы носят бороды. А где же твоя? — Я потерял её вместе с гномьей гордостью и позолоченным значком касты аристократов. — А я думал, она тебе под нагрудник завалилась. — Ого! Мрачный эльф пошутил! — Я не мрачный. — Дружище, если твою мрачность чуть-чуть облагородить, женщины будут впадать в экстаз. Знаешь, как они обожают задумчивых юношей. — Странный ты гном. — А ты думал, я пошутил насчёт значка?

— Может, тебе стоит помолиться, чтобы мы их нашли? — Я последние полчаса только это и делаю. Могу вслух, если хочешь. Благая Андрасте, Невеста Создателя, выведи нас из сего рассадника зла. — В таком случае попробуй перестать.

— В Старкхевене куда ни плюнь — попадешь в орлесианца. — Правда? А вроде бы Старкхевен для них далековат. — Река Минантер течет через пол-Тедаса. Орлесианские купцы толкутся в ней, как яблоки. — Люблю яблоки. — Знаешь, эти яблоки вполне способны купить твою сестру, съесть твой дом и охмурить твоих кур.

— А в тевинтерской Церкви появление порождений тьмы объясняют так же? — Рабов в Тевинтере не развлекают Песнью Света. Но если пофантазировать, тевинтерская версия могла бы звучать так: «И вот Ио, величайший из магистров, дерзнул ступить в град Создателя... и в награду за храбрость магистров, сотворил Создатель порождений тьмы, дабы стали они бичом их врагам». — Полагаешь, они не берут на себя ответственности за свои поступки? — Если и есть что-то, что магистры не берут, так это ответственность.

— Что? Ну что ты на меня так смотришь? — Ты влюбился. — Вовсе нет. — Ты смотришь на Хоук грустными щенячьими глазами всякий раз, как она отворачивается. — У меня не щенячьи глаза. — Да ладно, все в порядке. Даже тебе иногда можно побыть счастливым. Ты от этого не умрешь. Но вот лицо от широкой улыбки может и треснуть, так что осторожнее.

— Любопытную историю я о тебе слышал, Изабела... — Да, да, всё правда. Только козла приводить я не просила. А пожар нечаянно получился. — Я... кажется, это другая история.

— Сегодня ты как-то особенно мрачен. — Тебя это беспокоит? Мне перестать? — Нет-нет, не переставай. Можешь просто добавить сюда немного тления. — Тления? — Ага. И ещё капельку холодной непокорности. — Ты предлагаешь мне тлеть и быть холодным одновременно? Это же не сочетается... — Ш-ш! Не лезь со своей логикой.

— Обожаю, когда на мужчине такие узоры. — На «мужчинах», ты хочешь сказать. — Там, откуда я родом, их называют татуировками. Все моряки себе их делают. — Но, надо полагать, не из лириума. — Да уж. И рисунки другие. Как правило, сиськи. — Наверное, пара сисек из лириума у меня на груди исправила бы положение. — Это ж я. Люблю помогать.

— Может, тебе принять Кун, а, Фенрис? — Можем сделать это вместе. С удовольствием зашью тебе рот.

— Так, всё. Теперь я поведу. — Думаешь, я доверю тебе поиски Хоук? — Можешь хоть на минуту прекратить своё «все маги плохие»? — Может, они и не все плохие, но один конкретный маг меня уже достал.

— Ты говоришь, что тебе не нравятся Глубинные тропы. Почему? — Помимо очевидных причин, ты хочешь сказать? — Это опасное место, но не столь опасное для Серого Стража. — Порождения тьмы, тьмы порождения, скверна-скверна-скверна-скверна-скверна. В конце концов это страшно достает, понимаешь? — Теперь... понимаю.

— Тебе бы жить в Тевинтере. Там бы ты был всем доволен. — Это верно, пожалуй. — Твоя магия была бы знаком доблести. Если бы попал в ученики к правильному магистру, преуспел бы. — А какова обратная сторона? — Пришлось бы накупить рабов и время от времени устраивать кровавые ритуалы. Но это же тебя не смущает? — Они что, все этим занимаются? — Только те, кто не жалуются, как они бессильны и как их все обижают.

— Я правильно расслышал? Ты... одержимый? — Что так тихо-то? Тебя, поди, не все услышали. — И ты считаешь себя безвредным? Одержимый, который никому не причинит вреда? — Не вырвет сердца из груди, например? — Я делал это сам, а не по приказу демона. — Значит, мы сошлись на том, что жестоким убийцей можно стать и без демона? Уже хорошо.

— Донник говорит, ты думала о детях. — Вы с ним слишком много болтаете. — Прямо картина: выводок рыжиков, и каждый валит быка одной левой. — Добавь туда еще Донника, раздающего пинки и затрещины, и я целиком «за».

— Спасибо за тот совет, Фенрис. — Значит, ты их поймала? — Да... целую шайку работорговцев из Катакомб. — Надеюсь, ты бросила их в темницу? — К сожалению, до темницы они не дожили. — Ты умеешь меня порадовать, Авелин.

— Так, надо всё-таки это сказать. Фенрис, тебе стоит следить за собой. — О чём ты? — Ты поселился в верхнем городе. Я поддерживаю твои притязания, но у тебя там влиятельные соседи. — Мои притязания? — На имение. Понимаешь, формулировка «захваченное по праву» для наместника не годится. Веди себя... не так вызывающе. — Хорошо, постараюсь быть скромнее.

— Фенрис, что ты делаешь целыми днями в этом большом мрачном доме? — Танцую, что же ещё? — Правда? — Да. Каждый день исполняю вальс «ежедневная уборка»! — Ты что, пошутил? Внемли Церковь! Пусть этот день занесут в календарь как праздничный! — А ты думал, я никогда не шучу?

— Ходить с мрачной рожей это в Тевинтере такой вид спорта? Там устраивают состязания? Выдают награду за самую мрачную рожу? — У меня вовсе не «мрачная рожа». — Ну кислая. Похоже, ты в этом деле чемпион. — Я сейчас совершенно доволен жизнью. — А так это ты улыбаешься? Спасибо что разъяснил. Сам бы я в жизни не догадался.