Себастьян Ваэль

— Может, тебе стоит помолиться, чтобы мы их нашли? — Я последние полчаса только это и делаю. Могу вслух, если хочешь. Благая Андрасте, Невеста Создателя, выведи нас из сего рассадника зла. — В таком случае попробуй перестать.

— В Старкхевене куда ни плюнь — попадешь в орлесианца. — Правда? А вроде бы Старкхевен для них далековат. — Река Минантер течет через пол-Тедаса. Орлесианские купцы толкутся в ней, как яблоки. — Люблю яблоки. — Знаешь, эти яблоки вполне способны купить твою сестру, съесть твой дом и охмурить твоих кур.

— Эта ваша Торговая гильдия напоминает мне старкхевенский двор. Интриги и слухи в обертке из бюрократии. — Если в Старкхевене всё хоть на десятую долю так плохо, то я понимаю, почему ты сбежал в Церковь. — Хуже всего была мода. В Церкви мне не приходилось мучительно вспоминать, носят в этом году приталенные камзолы или свободные. — А в Старкхевене тебя забивают дубинкой до смерти, если забудешь имя третьей дочери младшего секретаря? — Если повезет. — Знаешь, Певчий, твоя жизнь внезапно обрела в моих глазах куда больше смысла.

— Мы опять пришли туда, откуда начали. — Направь нас, благая Адрасте. Защити наших друзей в сей черный час. — Ну да. Молись. Как полезно. Или все-таки займемся делом? — Направь нас мудростью света своего... в тишине.

— Жаль, меня сейчас не видят родители. Они вечно твердили, что я «не чувствую величия своего положения». Позор семейства Ваэлей. И вот я шатаюсь по Глубинным тропам, как обычный солдат... — Если бы ты мог их оживить, чего бы ты ждал? Что они будут разочарованы? — А как бы я ещё понял, что они — это они?

— Странно, что ты так и не взяла себе фамилию Амелл. — Почему? — Коль скоро наместник признал твою преемственность по материнской линии, ты могла бы стать леди Амелл. — Меня что, и без того мало кто пытается убить? — Здесь же не Антива. Не вся знать непременно чье-то бельмо на глазу. — И ты тому доказательство? — Туше.

— А в тевинтерской Церкви появление порождений тьмы объясняют так же? — Рабов в Тевинтере не развлекают Песнью Света. Но если пофантазировать, тевинтерская версия могла бы звучать так: «И вот Ио, величайший из магистров, дерзнул ступить в град Создателя... и в награду за храбрость магистров, сотворил Создатель порождений тьмы, дабы стали они бичом их врагам». — Полагаешь, они не берут на себя ответственности за свои поступки? — Если и есть что-то, что магистры не берут, так это ответственность.

— Певчий, а что это ты делаешь? — Ничего! Ничего! — Ты пытаешься заглянуть в мои записи? — До меня... дошли странные байки о «пряжке праведности». — Как пряжка разговаривает про будущее твоих штанов? Или про то, как она на лицах грешников клеймо выжигает? Мне лично больше нравится про штаны. Там пафосу больше.

— Знаешь, Певчий, я обычно такого не говорю, но эти белые сверкающие доспехи... тебе к лицу. — Варрик, как это непривычно мило с твоей стороны. — Ты в них смахиваешь на покрытого лаком дельфина. — А вот это куда больше в твоем духе.

— У нас в Старкхевене гномов немного. Хартия состоит в Торговой гильдии? — Издеваешься? Хартия — это самая злобная шайка головорезов в Орзаммаре. Занимаются в основном контрабандой лириума, азартными играми и заказными убийствами. — Извини. Я не знал... — А по сути — да. Практически та же гильдия.

— Певчий, расскажи нам про Стархевен. Уверен, все мы сгораем от любопытства — так хотим узнать о твое далекой родине. — «Далекой родине»? Стархевен в Вольной Марке, а не на луне. — А я-то надеялся... — Там всё почти как здесь. Только мертвецов меньше. — Ну да, у вас нет Хоук.

— Это так захватывающе — работать с Хоук! — Да ну? — Кажется, всякий раз, когда в Киркволле что-то случается, она непременно оказывается в это замешана. Мне никогда не предоставлялось столько возможностей помочь людям! — Ладно. Я думал, что мне уже обрыдло твоё нытье. Беру свои слова обратно. У меня от тебя зубы ноют.

— Я так переживаю! Вдруг я сделаю что-нибудь не так и всех опозорю? Я всегда делаю что-то не так. — Мерриль, у тебя всё получится. — Но я же ничего не знаю про людской этикет! Вдруг я возьму не ту вилку? А потом нечаянно ткну ею кого-нибудь. С меня ведь станется. — Просто изобрази недовольство из-за того, что тебе накапали кровью на платье. Никто ничего и не заметит.

— А что у долийцев говорится о появлении порождений тьмы? Вот в песни Света говорится, что их породила гордыня магистров, желающих сравниться с Создателем. Но у вас же не верят в Песнь Света... то есть в Создателя. А во что вы верите? — Ну, мы не вдаёмся в детали, но ясное дело, что виноваты люди.

— Мой муж любил устраивать такие охотничьи праздники. — Я и забыл, что ты была замужем. Трудно представить тебя в роли хозяйки дома, которая снимает с гостей плащи и целует ребятишек. — Нет, для этого были слуги. От меня требовалось просто сидеть на месте и мило выглядеть. Если я отбивалась от рук, меня запирали в комнате с бутылкой вина и неприличной книжкой. А всем говорили, что я нездорова. — Со мной родители делали то же самое! Только без вина. Ну и без неприличной книжки.

— Эники-беники ели вареники... — Боюсь, это не лучший способ их найти. — Мы уже пробовали способы «помолиться Андрасте» и «бродить наугад, как пьяные нищие». Других вариантов не осталось. Можешь найти петуха и погадать на его внутренностях. Не хочешь — значит, считалочка.

— Это приближает тебя к заветному кораблю? — А? — Я... я просто не понимаю, почему ты работаешь с Хоук. Кажется, на всё, что мы ни делаем, тебе просто наплевать. Что держит тебя здесь? — В основном «Цветущая роза». У меня там оплачено до конца года... грех не попользоваться. — Но это же... бордель? — И что с того? Женщины тоже могут посещать бордели. Ты просто напряги воображение... Глядите-ка, получилось! Ты просто лапочка, когда краснеешь.

— Это был весьма отважный поступок — вернуться, чтобы предстать перед кунари. — Это была дурь. Они бы прикончили меня. — Но ты всё равно вернулась. Ты не смогла перенести мысль о том, сколько невинных душ погибнет из-за того, что ты смогла бы предотвратить. — Расскажи об этом наместнику. — Это и впрямь пугает, не так ли... вдруг осознать, что ты можешь стать лучше, чем есть?

— Андрасте, Владычица Печалей, выведи нас из тьмы к свету Создателя... — Может, хватит? Андрасте за нас Хоука не найдет! — Андерс, имей веру. — Я уже затрахан верой в твою способность все испортить!

— Я просто хочу выразить тебе восхищение проявленной выдержкой. — Я не чудовище. Я не буду превращаться в злобного одержимого каждый раз, когда кто-то нарушает этикет. — Я имею в виду, что ты не воспользовался положением слушателей и не завел речь о судьбе магов. Впрочем, и сказанное тобой меня радует.

— Не жалеешь, что ушёл из Серых Стражей? — Ничуть. — Но... Просто теперь я вижу, что кишит под нашими ногами. А мы даже не пытаемся с этим бороться. У тебя была возможность сражаться с этим злом, по локоть в крови и скверне, и... — В твоём исполнении это просто романтика какая-то.

— Значит, тебя пристроили преподобным братом в Церковь? — Я едва успел дать церковные обеты, когда узнал, что вся моя семья погибла. — Но ты же... читал проповеди, принимал покаяния и все такое? — Ты хочешь в чем-то покаяться? — Просто интересно, что ты отвечаешь, когда тебе задают всякие вопросы? Например: «Если Андрасте проповедовала свободу и покончила с рабством, почему вы запираете магов и держите их на положении рабов?» — Этого у меня ещё никто не спрашивал.

— Только не начинайте состязаться с Таллис, кто обратит больше народу в свою веру. — Не думаю, чтобы здесь кому-то грозило желание принять Кун. — Тем не менее ты считаешь это угрозой. — Если кунари предлагают что-то такое, чего нет в Церкви, нам надо узнать, что это. Иначе мы собственными руками предуготовим себе кончину. — А ещё опасней, что проповедует не какой-нибудь рогатый верзила, а хорошенькая эльфийка. — Именно.

— Тьфу! Мы пришли туда же, откуда начали! — Направь нас, благая Андрасте. Защити наших друзей в сей черный час. — Раз на то пошло, попроси у неба подкреплений. И пирожок. — Знаешь, такие молитвы у меня никогда не срабатывали.

— А вокруг Старкхевена много порождений тьмы? — К счастью, нет. — Значит, и Серые стражи не путаются под ногами. — Тебе чем-то досадили герои, победившие архидемона? — Они могут просто взять то, что им нужно. Это беспокоит. — Зато я уверен, что не погибну во время Мора.