Dragon Age 2

— Да, Ривейняшка, наша малышка Хоук-то растёт. — Взлом и шпионаж! Нужно заказать её портрет, чтобы потом с умилением вспоминать эти дни. — Глядишь, вскорости она уже будет без нас дурачить стражников и срезать кошельки. Как быстро летит время! — Ну кто бы меня ещё научил быть такой мерзавкой, как не вы? — Я сейчас плакать буду! Глядите, у меня уже глаза на мокром месте!

— Знаешь, недавно я видел на рынке арбалет, очень похожий на Бьянку. — Что? Почему ты сразу не сказал мне? — Ну... у тебя ведь уже есть арбалет. — Я не собираюсь заменять Бьянку, но... ей бы было, с кем дружить. С кем висеть рядышком. — И правда. — Не слушай его, Бьянка. Ты, как и все на свете, заслуживаешь счастья.

— Когда-нибудь я отправлюсь в приятное местечко, где не будет древних зол, ужаса, кошмарных эпидемий и безумия. Например, на пляж. — Именно в тот день, когда ты пойдёшь на пляж, на горизонте возникнет армада свирепых демонов-пиратов.

Герав, это Хоук. Это у неё вы хотите выпить кровь, или искупаться в ней, или что там ещё. Только если вы ищете вечной юности, хочу сразу предупредить: она уже не девственница.

— Это месть? Ты в обиде на меня за что-то, поэтому и затащила на грандиозное торжество «барона Скудей де Рошфора»? — [Смеется] Я называла его «герцог Процветай», но «Скудей де Рошфор» — это гораздо лучше. — Барон дю Сыр-Вонье...

— Следи за тылом, там дыра. — Что ещё за дыра? — Учёный назвал бы её как-нибудь по-другому, но ведь эта ученая братия не отличит своей дыры от чужой норы.

— Держу пари, Мередит была ошарашена, что на её храмовника напали прямо в Казематах. — Какой восторг. — Она заставила тебя убирать за собой? — Мы наняли гномов. Правильных гномов, с бородами вместо швабр. — Рад слышать, что у Совершенных появилась пристойная работа.

— Я вижу, ты не очень-то жалуешь брата? — Ну ты прямо мысли читаешь. Неужто магия крови? — У меня был брат-близнец. Его звали Карвер. Он не раз прибивал мою косу гвоздями к кровати, пока я спала. В жизни бы не подумала, что мне его будет так не хватать. — Сочувствую по поводу брата. Эй, хочешь, бери моего! Я им не пользуюсь...

— Что пригорюнился, Младшенький? Целых три покушения! Ты в центре внимания! О чём ещё мечтать? — Они мою сестру заманивали в ловушку! Я им даром не нужен! — Это только начало! Скоро и у тебя свои преследователи заведутся, вот увидишь.

— Варрик, мне всегда хотелось спросить — когда мы встретились в Торговой гильдии, у меня возникло ощущение, будто ты ждёшь именно меня. — Это утверждение, Хоук. А где же вопрос? — Ты ждал меня? — Если честно, то я хотел перехватить тебя до того, как ты увидишь Бартранда. — Но ты знал, что я там буду. — Может быть, я до сих пор ясно не дал понять, но узнавать то, чего я знать не должен — мой конёк.

— Я волнуюсь за маму. Она только и делает, что сидит в той лачуге с Гамленом и думает о Карвере. Скоро совсем зачахнет. — Небось волнуется, что, если из дома уйти, Гамлен и его сопрет. — Боюсь, даже Гамлену не под силу спереть то, что уже принадлежит ему. — Ну, попытаться-то он может.

— Слушай, почему, когда ты рассказываешь про наше бегство из Лотеринга, я там выгляжу круглой дурой? — Хоук, ты же не влезаешь ни в какие рамки! Надо было добавить тебе пару недостатков, просто чтобы на человека была похожа. — Не влезаю? Хочешь сказать, я жирная? — Точно. Именно так я и рассказываю. «Хоук обрушилась на врага, как огромная запеканка в мясной подливке». Так оно эффектнее звучит. — А почему в мясной-то? По-моему, лучше в шоколадной. — Всем не угодишь.

— Интересно, кто такой этот «Корифей»? С таким именем он просто обязан в какой-то момент выдать зловещее «муа-ха-ха». Точно знаю. Нет, я серьезно. Снова кровь? Почему именно кровь, а не плевок, скажем? Или не клочок волос? — Ты уверен, что хотел бы встретиться с плюющимся магом? — Для разнообразия — вполне.

— Что я скажу маме? «Прости, я заблудилась и бросила твою наследницу в орлесианской темнице»? Она меня никогда не простит. И сестра тоже! Карвер с папой с того света вернутся и будут преследовать! — Меньше всего тебя должно волновать, что она скажет. Мы можем сдохнуть здесь, и она ни о чем не узнает. — Спасибо, помог.

— Хоук, ты уж слишком охотно берешься за чужие дела. И всякий раз рискуешь. Когда-нибудь тебе изменит удача. — У тебя есть идея получше? — Храни то, что имеешь. Не высовывайся. — То есть по сути: «Проживи жизнь, никого не зная». — Ну... да, примерно. — И хорошо это вышло у тебя, Фенрис?

— Гномья тюрьма? — Гномы тюрем не строили, эльф. Это свалка. Они выбрасывали сюда что-нибудь и надеялись, что больше это не увидят.

— А вот это уже неожиданно. Я думал, гномы только пить умеют. — Эх. Нет здесь Варрика. Он бы тебе ответил... — Пьет, наверное.

— Почему тебе постоянно везет на такие ситуации? — Ты о чем? — Гномы нападают, незнакомцы являются, древние загадки всякие... безумие. — Подарок судьбы. — Я бы на твоем месте его вернул.

— Я заметил, что ты не высказываешь мнения насчёт магов, храмовников и всего такого. — Да ну. Куча людей в юбках. Я их путаю. — Что-то не верится. Сейчас все их обсуждают. — Ты это мне говоришь? — И что, никакого мнения? Не склоняешься ни к тем, ни к другим? — Мнения — как яйца. Сколько ни имей, а получить по ним больно. — Н-да... наглядно.

— Я думал, все гномы носят бороды. А где же твоя? — Я потерял её вместе с гномьей гордостью и позолоченным значком касты аристократов. — А я думал, она тебе под нагрудник завалилась. — Ого! Мрачный эльф пошутил! — Я не мрачный. — Дружище, если твою мрачность чуть-чуть облагородить, женщины будут впадать в экстаз. Знаешь, как они обожают задумчивых юношей. — Странный ты гном. — А ты думал, я пошутил насчёт значка?

— Может, тебе стоит помолиться, чтобы мы их нашли? — Я последние полчаса только это и делаю. Могу вслух, если хочешь. Благая Андрасте, Невеста Создателя, выведи нас из сего рассадника зла. — В таком случае попробуй перестать.

— В Старкхевене куда ни плюнь — попадешь в орлесианца. — Правда? А вроде бы Старкхевен для них далековат. — Река Минантер течет через пол-Тедаса. Орлесианские купцы толкутся в ней, как яблоки. — Люблю яблоки. — Знаешь, эти яблоки вполне способны купить твою сестру, съесть твой дом и охмурить твоих кур.

— Мы опять пришли туда, откуда начали. — Направь нас, благая Адрасте. Защити наших друзей в сей черный час. — Ну да. Молись. Как полезно. Или все-таки займемся делом? — Направь нас мудростью света своего... в тишине.

— Эта ваша Торговая гильдия напоминает мне старкхевенский двор. Интриги и слухи в обертке из бюрократии. — Если в Старкхевене всё хоть на десятую долю так плохо, то я понимаю, почему ты сбежал в Церковь. — Хуже всего была мода. В Церкви мне не приходилось мучительно вспоминать, носят в этом году приталенные камзолы или свободные. — А в Старкхевене тебя забивают дубинкой до смерти, если забудешь имя третьей дочери младшего секретаря? — Если повезет. — Знаешь, Певчий, твоя жизнь внезапно обрела в моих глазах куда больше смысла.

— Странно, что ты так и не взяла себе фамилию Амелл. — Почему? — Коль скоро наместник признал твою преемственность по материнской линии, ты могла бы стать леди Амелл. — Меня что, и без того мало кто пытается убить? — Здесь же не Антива. Не вся знать непременно чье-то бельмо на глазу. — И ты тому доказательство? — Туше.