Everlasting Summer (Бесконечное лето)

Может, я не до конца понимал всю важность их спора, но при этом прекрасно осознавал, что у девочек была причина ссориться. И этой причиной, по всей видимости, был я.

Тебе надо дорожить тем, что имеешь, пусть это и достается без особого труда.

Я могу петь. Или играть. Или петь. А вместе почему-то не получается.

Память. Что это такое? Дарование природы, куда можно положить воспоминание и знания об предметах, действиях, мыслях. Или божья кара за дела наших предков и нас самих, чтобы мы помнили, с болью в груди, свои грехи земные? На сколько огромен этот чердак? И есть ли вообще у него границы? Сможет ли человек ответить на эти вопросы?..

Пока он разглагольствовал – я прикидывал варианты действий. Выстрелю ему в голову – он может инстинктивно нажать на спуск. Кисть я ему не отстрелю – не тот калибр. Оставались два, но рискованных варианта: первый – выстрелить в запястье, это должно лишить его возможности пользоваться рукой. Второй – отстрелить ему палец, дабы он не нажал на спуск, а затем просто пристрелить его. Не хотелось делать этого на глазах у Слави, но выхода не было. Решено было стрелять в запястье.

Моментально дверь распахнулась, и в комнату влетел Электроник. Выглядел он так, словно получил заряд электронов куда-то под левый глаз, где у него красовался фингал, а отдышка была такой, словно за ним гналось стадо носорогов. И я, кажется, догадываюсь, кто был этими самыми носорогами в одном лице…

— Доброе утро, «Совенок»! – сказал я сам себе. — Сегодня к нам заявился какой-то дебил, несущий полную ересь, и улыбку которого можно использовать как холодное оружие, да и плюс он явно не дружит с головой. Спасибо за внимание, товарищи! Приятного дня!

Хотя, может это всего лишь мои тараканообразные друзья у меня в голове устраивают мозговой штурм, и для вожатой такое нормально?

Либо оба мира сошли с ума, либо у меня уже шуршит шифер на крыше.

Как я попал сюда? Это действительно реальность? Трудно поверить, но на девяносто девять и пять десятых процента это так. Все они ведут себя как реальные люди, даже слишком нормально, это слегка напрягает. Еще понятно то, что не стоит задавать прямых вопросов, ответов на них все равно не дождешься, в то время как они постараются перевести разговор на другую тему, а то и вовсе уйти. Из того, что я узнал сегодня, можно составить определенное резюме. Итак: местоположение «Лагерь Совенок», находящийся, по всей видимости, в средней полосе России или СССР. Год мной точно не установлен, однако могу предположить, что это 80-е года ХХ века, что порождает в свою очередь еще кучу вопросов о том, что как понять то, что возможно, а вернее так оно и есть, я переместился во времени. Но как? Автобус разогнался до скорости, на которой возможно пробить пространственно-временной континуум? Бред какой-то, ну не может обычный «Икарус» разогнаться до скорости в десять махов, а то и больше, соответственно этот вариант в топку. Что еще остается? Эксперимент? Магия? При таких обстоятельствах во второе вериться как-то больше. Черт, так и мозги сломать можно. Пусть я вспомнил то, как я сюда попал, пусть я помню женский голос, который говорил непонятно что, результат один – ничего! Одно большое, черт возьми, ничего! Из тех людей, с которыми я успел так или иначе познакомиться, Славя кажется мне наиболее адекватной. Она, по крайней мере, хоть не готова взорваться от каждого слова, в отличии от той-же Алисы. Еще Ульяна, которая вечно пытается подколоть кого-то. Лена – своего рода «няша-стесняша», как многие сказали бы в наше время, тут все понятно. Ладно, так и двинуться можно…

М-да. Это место стало бы отличной локацией для съемок какого-нибудь ужастика.

Х-м-м… Славяна… Редкое имя. Хотя, проще будет запомнить, хоть не Аня или не Настя, которых везде полно, да и оно вполне ей подходит.

У каждой истории есть начало и конец. У каждой истории есть канва, синапсис, содержание, ключевые моменты, пролог и эпилоги. И нет такой книги, в которой при каждом новом прочтении не открывались бы вещи, на которые раньше не обращал внимания. Но у каждой книги есть своя последняя страница, перевернув которую мы ставим книгу на полку. Чтобы завтра открыть новую...

Не все проблемы решаются силой. Не всё в мире измеряется честностью. Правда?

— Расскажи про свою жизнь. — Моя жизнь — это гонка. — Гонка? — Да. — Гонка в которой участвуют 3 участника. — Депрессия и отчание едут на одной машине, они сзади. — Я еду между этой злой парочкой и... — И...его можно назвать счастьем. — Странная жизнь. — Да. — Мы не знаем, что будет за следующим поворотом. — Может быть, короткий путь, по которому можно срезать, и догнать преследуемого. — А может быть, там конец дороги, обрыв, гора, ещё что-нибудь. — В худшем случае — отстанешь, или врежешься в серьёзную проблему, из которой не выехать. — В лучшем — догонишь впереди идущего и будешь гнать наравне с ним... — Необычное объяснение. — Согласен. — Такова моя жизнь.

Как говорил мой отец — если мужчина ничего не умеет, он идёт работать охранником. А если женщина ничего не умеет — она идёт на панель. Суть одна — спать за деньги.

Похоже, я дошел до той точки невозвращения, когда надо либо уже сходить с ума, либо все-таки пытаться понять, что происходит.

После вкусного обеда, по закону Архимеда, чтобы жиром не заплыть, надо срочно покурить.

Значит он не помнит, как набросился на нас с куском арматуры. Такое, конечно полезно забыть, но воспоминания — это то, что делает человека человеком. Без воспоминаний нет личности. Несомненно воспоминания о том, как ты бросался на своих друзей с арматурой в руках, это не то, что должно характеризовать твою личность.

— Что нам делать? — Ничего. Мы не можем сделать ничего. — Как же так — ничего? — Все скоро закончится. — Жестокие слова. — Так оно и бывает в жестоком мире. Можно только надеяться, что этот мир — другой.

Знаешь... Там, в сцене в гробнице... Я просто хотела только изобразить поцелуй, но... Внезапно осознала, что теперь всегда что-то изображаю. Прямо вся жизнь — не жизнь, а подделка какая-то. Но зачем что-то изображать, когда вот оно-настоящее? И это прекрасная вещь. Та самая, ради которой всё... Я не могу делать что захочу. И вряд ли когда-то смогу в обозримом будущем. Но вот сегодня сделала. Один раз. Бессмыслица, да? Просто маленькая девочка бормочет о своих маленьких глупых проблемах...

— Да, лежать на траве... В пяти метрах от лежака. Это что-то... — Глупое? — Нет, это здорово. Импульсивный порыв, свобода... — Глупость это и была. Я бы поднялся, но уже перепачкался в траве, так что не важно.

Не боятся вилки, бойся ложки. Один удар и череп в крошки.

– Какое красивое небо... Не могу поверить в то, что вы добровольно отказались от него... – А мы и не отказались. Произошло то, что называется прогрессорством – дикарю дали вместо палки автомат Калашникова. Подтянули технологический уровень, но культурный остался на уровне начала XX века. – Думаешь, человечеству пора повзрослеть? – Хотя бы немного. Входя во Вселенную, следует вытирать ноги. Иначе могут в шею вытолкать. Мы, человечество, находимся на той подростковой стадии, когда можно как возвеличить себя, так и покалечить. А потому неизбежны перегибы — всё то, что ломает отдельно взятого человека, суть симптомы пубертатного периода человечества в целом. И станет ли человечество, повзрослев, человеком, или превратится в хиккана, быдлоида или эгоистичного циника – зависит от нас самих. – Хорошо сказано. – Жаль только, не получается пока. Ни у человечества, ни у меня.