Dragon Age 2

— Знаешь, ривейнка, ты обещала мне рассказать, как разбился твой корабль. — Я была пьяна. Мне показалось, что рифы вокруг Рваного берега сделаны из леденцов. — Ой, да ладно. — И демон подтолкнул меня это проверить. Побился со мной об заклад на шестьдесят золотых и бутылку портвейна. Знаешь, не только ты умеешь заливать.

— Сегодня ты как-то особенно мрачен. — Тебя это беспокоит? Мне перестать? — Нет-нет, не переставай. Можешь просто добавить сюда немного тления. — Тления? — Ага. И ещё капельку холодной непокорности. — Ты предлагаешь мне тлеть и быть холодным одновременно? Это же не сочетается... — Ш-ш! Не лезь со своей логикой.

— Обожаю, когда на мужчине такие узоры. — На «мужчинах», ты хочешь сказать. — Там, откуда я родом, их называют татуировками. Все моряки себе их делают. — Но, надо полагать, не из лириума. — Да уж. И рисунки другие. Как правило, сиськи. — Наверное, пара сисек из лириума у меня на груди исправила бы положение. — Это ж я. Люблю помогать.

— Андрасте, Владычица Печалей, выведи нас из тьмы к свету Создателя... — Может, хватит? Андрасте за нас Хоука не найдет! — Андерс, имей веру. — Я уже затрахан верой в твою способность все испортить!

— Говорил же я, не надо там было поворачивать налево! — Ну уж извини, весь топографический талант достался сестрице! — Ради Андрасте, хоть сейчас Хоук не трогай! — Может, мы найдем путь, если признаем тяжелое положение магов в современном... заткнись, короче!

— Представляешь, осталась бы твоя мама в Киркволле — была бы у тебя такая жизнь! Слуги. Замки. Охота на лис с заезжими королями да принцами. — Отстань, а. — Разве ты не этого хотел? Никакой магии, не надо ни от кого бегать, никто не смотрит свысока... — Если и есть что-то хуже, чем когда вокруг сплошные отступники, так это когда вокруг сплошные орлесианцы. — Это самый милый комплимент от тебя в мой адрес.

— Я просто хочу выразить тебе восхищение проявленной выдержкой. — Я не чудовище. Я не буду превращаться в злобного одержимого каждый раз, когда кто-то нарушает этикет. — Я имею в виду, что ты не воспользовался положением слушателей и не завел речь о судьбе магов. Впрочем, и сказанное тобой меня радует.

— Может, тебе принять Кун, а, Фенрис? — Можем сделать это вместе. С удовольствием зашью тебе рот.

— Так, всё. Теперь я поведу. — Думаешь, я доверю тебе поиски Хоук? — Можешь хоть на минуту прекратить своё «все маги плохие»? — Может, они и не все плохие, но один конкретный маг меня уже достал.

— Тебе идёт быть на короткой ноге со знатными особами. — Кажется, меня только что оскорбили. — Я в самом лучшем смысле. Очевидно же, что ты не будешь прозябать всю жизнь среди беженцев. Ты создана для чего-то большего. Хотел бы я, чтобы было больше знати, честно заслужившей свои титулы.

— Какой он был, твой отец? — Он был такой... прямого ответа в жизни не дождёшься. Всё переводил на хи-хи. Говорят, я вся в него. — Вам с Бетани очень повезло. Большинство магов прошло бы по трупам ради того, что было у вас. В Круге случайных новорожденных забирают у матерей, прежде чем те успевают их увидеть. — Как говорит Церковь, ради блага семьи.

— Ты говоришь, что тебе не нравятся Глубинные тропы. Почему? — Помимо очевидных причин, ты хочешь сказать? — Это опасное место, но не столь опасное для Серого Стража. — Порождения тьмы, тьмы порождения, скверна-скверна-скверна-скверна-скверна. В конце концов это страшно достает, понимаешь? — Теперь... понимаю.

— Ты действительно не любишь Глубинные тропы? — А кто в здравом уме их любит? Дыра, кишащая порождениями тьмы, и конца им не видно. — Но живут же гномы на Глубинных тропах, правда? Наверное, не так все плохо. — Гномы — психи. — Это он верно говорит, Маргаритка.

— Значит, ты у нас теперь Страж. А что, тебе подходит. — Да уж, я не трус вроде тебя, если ты об этом. — Мое бремя — участь каждого мага. С таким происхождением, как у тебя, мог бы понять. — Твое нытье — чуть меньшее зло по сравнению с концом этого проклятого мира. Но давай, продолжай. — А что, желать, чтобы мир стоил спасения, — это так неправильно? — Эй, давайте-ка переключимся с перепалки на курс подземного бойца.

— Не жалеешь, что ушёл из Серых Стражей? — Ничуть. — Но... Просто теперь я вижу, что кишит под нашими ногами. А мы даже не пытаемся с этим бороться. У тебя была возможность сражаться с этим злом, по локоть в крови и скверне, и... — В твоём исполнении это просто романтика какая-то.

— Тебе бы жить в Тевинтере. Там бы ты был всем доволен. — Это верно, пожалуй. — Твоя магия была бы знаком доблести. Если бы попал в ученики к правильному магистру, преуспел бы. — А какова обратная сторона? — Пришлось бы накупить рабов и время от времени устраивать кровавые ритуалы. Но это же тебя не смущает? — Они что, все этим занимаются? — Только те, кто не жалуются, как они бессильны и как их все обижают.

Ты никогда не думал пойти в Серые Стражи? Они бы с радостью удовлетворили твою потребность раз в два года лазать на Глубинные тропы.

— Есть кое-что хорошее в том, чтобы быть запертым в древней подземной тюрьме. Никаких храмовников. — Обустрой тут приемную. Все лучше, чем твое нынешнее жилье. — Отличная мысль. — А что, я бы мог здесь обжиться. Скверну с пола оттереть, пару картин повесить... По сравнению с Клоакой — вообще хоромы.

— Я правильно расслышал? Ты... одержимый? — Что так тихо-то? Тебя, поди, не все услышали. — И ты считаешь себя безвредным? Одержимый, который никому не причинит вреда? — Не вырвет сердца из груди, например? — Я делал это сам, а не по приказу демона. — Значит, мы сошлись на том, что жестоким убийцей можно стать и без демона? Уже хорошо.

— Значит, тебя пристроили преподобным братом в Церковь? — Я едва успел дать церковные обеты, когда узнал, что вся моя семья погибла. — Но ты же... читал проповеди, принимал покаяния и все такое? — Ты хочешь в чем-то покаяться? — Просто интересно, что ты отвечаешь, когда тебе задают всякие вопросы? Например: «Если Андрасте проповедовала свободу и покончила с рабством, почему вы запираете магов и держите их на положении рабов?» — Этого у меня ещё никто не спрашивал.

— Знаешь, ты можешь взять другого котенка. На рынке в нижнем городе есть кошка с котятами. Их как раз уже можно отнять от груди. — Тебе безразличны храмовники, кунари, политики, но кошечек ты замечаешь? — Храмовники, кунари и политики не мяукают и не чешутся о твою ногу, когда ты покупаешь еду. — А девочки среди них есть? Хочу кошечку. Полосатую.

— Сэр Ланселап… а кто посвящал его в рыцари? — Это серьезный вопрос? — У него был маленький мечик или только когти? А на голове что? Наверняка была лихая шапочка с пером! — Может, хватит смеяться над моим котом? — Что… значит, не было шапочки?

— Я тебе неприятен, Карвер? — Да, ты мне неприятен. — Как жаль. Не любить кого-то просто потому, что он — маг, — недостойно. — Я тебя не люблю не потому, что ты маг. Я тебя не люблю потому, что ты не затыкаешься на эту тему. Ах, храмовники, ох, угнетают. Я этого и до тебя наслушался. — Может быть, пришло время задуматься об этом?

— Хороший денек для прогулки по Глубинным тропам, правда? Мор, сырость, гнусная тьма, в которой кишат зараженные скверной крысы... — Заткнись. — По-моему, ты воспринимаешь все близко к сердцу. — Я протыкаю всех близко к сердцу. Длинным мечом. — Да уж. Интересно, чем в себе ты так недоволен, что у тебя такой длинный меч?

— Твои сестры обе... были магессы, как отец? — Да. А я нет. И что с того? — Ничего, не всегда это передается по наследству. Но хорошо, что ты представляешь себе наше положение. — Засунь свое положение сам знаешь куда.