Аркадий Сергеевич Бухов

Историю взятки писать очень трудно. Немыслимо описывать состязание двух лошадей, когда обе только что пущены со старта. А взятке до своего предельного пункта еще очень далеко. Мы только еще Ивашкины внуки и только можем описывать взятки в России, как хроникеры текущих событий. Быть может, какой-нибудь Ивашкин правнук напишет эту историю не только сначала, но и до конца... У нас, к сожалению еще нет морального права написать одно маленькое слово в неиссякаемой истории взятки в России: конец.

В жизненном обиходе каждого человека всегда найдется несколько случаев борьбы с чужой или своей ревностью; кто не знает ряда таких печальных фактов, когда многие в порыве ревности бросали выгодные места государственной службы и шли в вагоновожатые, женились на дочерях своих кредиторов, меняли квартиры, безвозвратно кидали литературные работы и становились коллекционерами старых почтовых марок, стреляли в любимую женщину холостым зарядом и, отбыв необходимое наказание, умирали в занятиях спиритизмом... Но разве это меры борьбы с ревностью? Разве хоть одно из этих средств сможет заставить любимого человека крепче и сильнее полюбить вас?..

Человек — как забытый клад в степи: копнешь верхний слой, а за ним столько разных сокровищ и сокровенностей, что дух захватывает... Чего только нельзя найти в прошлом незамысловатом человеке?..

Какая шальная блудница Тряхнула позорной казной? Я плюнул бы в мерзкие лица Людей, обогретых войной. Ползут, пресмыкаются воры, Где алая кровь горяча. Их мысли — витые узоры На красном плаще палача. Чьи руки, чьи хищные руки В грязи потрясенной земли Чужие мильонные муки Куют бессердечно в рубли?

Птичка Божия не знает Ни труда и ни забот: Птичка сахар не скупает И муку не бережет. Птичка в песнях век проводит, Ей не скучно без вина, Птичка в лавочку не ходит - Ей и мелочь не нужна. Птичка спрыгает в курятник, Пару зернышек сопрет. Птичка Божия — не ратник И на службу не пойдет. Птичка Божия не плачет, Ей нельзя газет читать, Для других она не скачет В кружку деньги собирать. <...> Перед кем мне быть в ответе? Это ж свинство бытия: Почему на белом свете Не родился птичкой я?..

Мучительно наше сегодня, Где все — наболевший вопрос; Редактор, не будьте же сводней Сатиры и искренних слез. Смеяться нетрудно, но верьте, Что жизнь — не пустой балаган И в жуткой процессии смерти Противно пускаться в канкан...

Мысли — как трамвайные билетики. Жалкие, от станции до станции.

Ты в жизни шел походкой робкой, Не видя часто в ней ни зги. Под черепной твоей коробкой Лежали мертвые мозги. А жизнь-то вся, как на бумаге, До заключительной строки: Ни героической отваги, Ни созидающей тоски... На «нет» — ты отвечал: «не надо», На крик, — согнувшись в три дуги, С улыбкой ласкового гада Лизал послушно сапоги. Любовь считал пустой затеей И убежденья — пустяком, Ища свой хлеб и лбом, и шеей, На четвереньках и ползком. Одет хоть скромно, но прилично (Где надо — смокинг, где — сюртук), Ты жил ведь, собственно, отлично Проворством языка и рук.

Пусть душа безвременьем убита: Если в сердце алая мечта, Не бросайте розы под копыта Табунов усталого скота. Замолкайте. Время не такое, Чтобы нежность белого цветка Разбудила гордое в герое, Увлекла на подвиг дурака...

Вот умер... Что ж... Мы все там будем Мы все свершим загробный путь: Когда-нибудь да надо людям От скучных будней отдохнуть...

Любовь так же стихийна, как кирпич, упавший с постройки: напрасно стали бы мы избегать построек, чтобы не нарваться на такой кирпич.

Книги лучше людей. Их можно захлопнуть и бросить. Люди мало дают, но много требуют. Книги дают много и требуют так мало: способности думать и чувствовать.