Евгений Львович Шварц

Убив дракона, рискуешь стать драконом сам.

Сеньор! Скоро доплетёмся мы с вами до постоялого двора. Об одном прошу я вашу милость — не признавайтесь ни хозяину, ни постояльцам, что мы пострадали от побоев. Почему? А потому что люди, как увидят побитого, норовят подбавить ещё. Был бы калека, а обидчики найдутся. Кто убог, того и валят с ног. Кто слаб и болен, тем и заяц недоволен. Вы поняли меня, сеньор?

— Он ужасно беспокойный человек. Он хочет нравиться всем на свете. Он раб моды. Вот, например, когда в моде было загорать, он загорел до того, что стал чёрен, как негр. А тут загар вдруг вышел из моды. И он решился на операцию. Кожу из-под трусов — это было единственное белое место на его теле — врачи пересадили ему на лицо. — Надеюсь, это не повредило ему? — Нет. Он только стал чрезвычайно бесстыден, и пощёчину он теперь называет просто — шлепок.

У моей души либо ноги натёрты, либо сломаны, либо отвалились.

Пишу всё, кроме доносов.

Молчи, когда старшие сердятся.

Ах, не ценит он времени! Вот такие и попадают в лапы к злым волшебникам.

Иногда лучше потратить немножко времени, чтобы потом его сберечь.

Что может сделать ее сильнее, чем она есть? Полмира обошла она, и ей служили и люди, и звери, и птицы. Не у нас занимать ей силу — сила в ее горячем сердце. Я не уйду. Я подожду ее тут. И если девочка победит — я порадуюсь, а если погибнет — заплачу.

Утро было весёлое, небо ясное, прямо силы девать некуда, так хорошо. Захотелось пошалить...

Сытость в острой форме внезапно овладевает даже достойными людьми. Человек честным путем заработал много денег. И вдруг у него появляется зловещий симптом: особый, беспокойный, голодный взгляд обеспеченного человека. Тут ему и конец. Отныне он бесплоден, слеп и жесток.

— Увы, государь, этот охотник теперь совсем не охотится. — А чем же он занимается? — Борется за свою славу. Он добыл уже пятьдесят дипломов, подтверждающих, что он знаменит, и подстрелил шестьдесят хулителей своего таланта.

Три раза я был ранен смертельно, и как раз теми, кого насильно спасал.

Уверяю вас, единственный способ избавиться от драконов — это иметь своего собственного.

Мальчуганам полезно безнадежно влюбляться. Они тогда начинают писать стихи, а я это обожаю.

Принцесса: Отец, ну хоть раз в жизни поверь мне. Я даю тебе честное слово: жених — идиот! Король-отец: Король не может быть идиотом, дочка. Король всегда мудр. Принцесса: Но он толстый! Король-отец: Дочка, король не может быть толстым. Это называется «величавый». Принцесса: Он глухой, по-моему! Я ругаюсь, а он не слышит и ржет. Король-отец: Король не может ржать. Это он милостиво улыбается.

Сказка рассказывается не для того, чтобы скрыть, а для того, чтобы открыть, сказать во всю силу, во весь голос то, что думаешь.

Давайте принимать жизнь такой, как она есть. Дождики дождиками, но бывают и чудеса, и удивительные превращения, и утешительные сны.

Любите, любите друг друга, да и всех нас заодно, не остывайте, не отступайте — и вы будете так счастливы, что это просто чудо!

Ненавижу старуху лесничиху, да и дочек ее тоже. Я давно наказала бы их, но у них такие большие связи! Они никого не любят, ни о чем не думают, ничего не умеют, ничего не делают, а ухитряются жить лучше даже, чем некоторые настоящие феи.

Мне так хочется, чтобы люди заметили, что я за существо, но только непременно сами. Без всяких просьб и хлопот с моей стороны.

Старые друзья — это, конечно, штука хорошая, но их уж ничем не удивишь!

Неужели не дождаться мне веселья и радости? Ведь так и заболеть можно.

Мы, настоящие феи, до того впечатлительны, что стареем и молодеем так же легко, как вы, люди, краснеете и бледнеете. Горе старит нас, а радость — молодит.

Очень вредно не ездить на бал, когда ты этого заслуживаешь.