Илья Кормильцев

я не знаю точно, когда мы умрём, но я точно знаю, зачем мы живём - живём, чтоб притворяться ночью и днём что нас тащит, по жизни тащит

стоит ошибиться – и я уже никогда не проснусь

деньги – это фантики от будущих конфет фантиков можно напечатать сколько угодно конфет всё равно на всех не хватит

рано или поздно наступит время расплаты за педагогические ошибки

это — ребус, шарада, загадка судьбы тех, кто её целовал если справа — сгорал без остатка если слева — навек застывал

дьявол женщину всякому учит и она на пружинке тугой справа крепит янтарное солнце слева – клипсу с жемчужной луной

когда о тебе говорят — всегда понижают голос и не могут найти нужных слов чтобы выразить весь свой ужас мастера намеков даже они бессильны объяснить за стаканом чая что же в тебе такого

Этот город слишком мал для твоей любви.

Знакомая боль... она сильней незнакомой жжёт.

Мир, как мать, которая не любит меня, и Бог, как отец, которого я не знаю.

Мне противны те, кто цепляются за утлые остовы человеческих иллюзий – социальное положение, нацию, расу, империю, церковь, так называемые незыблемые научные истины или семейные ценности. В конце концов, они, разумеется, всё равно побеждают.

Две категории людей недоступны моему пониманию: люди, которым нравится повелевать, и люди, которым нравится подчиняться.

Музыку ведь редко воспринимают серьёзно. Моё глубокое убеждение, что средний человек боится музыки. Музыка — разрушитель его обыденного мироощущения. Она бесплотна, но способна воздействовать. Она не обязательна, поскольку создается искусственно, но в то же время всегда присутствует везде — в шумах, в ритмике. Это тайна, которая разрушает линейный мир причинно-следственных связей. Попробуйте поставить обычному человеку серьёзную музыку и заставьте его её слышать (а не слушать), то есть чтобы она звучала не просто как фон. Вы увидите, как ему будет неуютно. Именно поэтому он нуждается в таком количестве как бы «стёртой» музыки, которая создавала бы впечатление, что музыка есть, но в то же время убивала бы её сущность. Огромным количеством такой музыки, звучащей вокруг, современный человек загораживается от тайны музыки настоящей. То есть музыка звучит, чтобы её не слышать.

Любовь — это газ без цвета и запаха.

но в стеклянном доме опасно камнями бросаться в стеклянном доме никто не рискнет подраться и в стеклянном доме ненависть сжигает сердца но я вынужден терпеть выражение чужого лица

Мне кажется, протест против судьбы — самое бессмысленное занятие, которому может посвятить своё время человек.

Расширение взгляда на вещи, знание всегда спасает от манипуляций. Чем больше у тебя информации, чем больше ты понимаешь, тем труднее твоим мнением манипулировать. И, конечно, в интересах манипуляции создание стереотипов, создание одномерных, одноклеточно мыслящих людей, которыми удобно манипулировать. Человеку не дают задуматься.

Конечная цель борьбы — это свобода.

Но мысль, что всё можно изменить какой-то революцией, восстанием, это глупость. Потому что поле боя в конечном счёте – сам человек. Должен быть изменён сам человек.

Бремя славы — это ловушка, которая пытается вернуть тебя в прошлое. А жить надо будущим.

Просто я уверен, что самые интересные войны — это те, в которых ты обречён на поражение. А победители оказываются проигравшими при прошествии многих лет.

Культура принадлежит жрецам, искусство принадлежит пророкам.

Нам объяснили, что исследовать внешний космос слишком дорого, а внутренний — слишком опасно, нас обещали сделать равными Богу, а превратили в занятое изнурительной и бессмысленной суетой стадо потребителей, поклоняющихся «кумирам на час».

Искусство от культуры именно тем и отличается, что культура — это воспроизводство одного и того же в одних и тех же формах, а искусство — это отказ от этих форм и разрушение... постоянный уход от присвоения.

Насилие связано с любой властью.