Илья Кормильцев

я вполне реалист но я не скажу вам, что хуже по-разному выглядит мир для тех, кто внутри и снаружи

Стоит ли спорить с тобой всю ночь И не спать до утра? Может быть, я не прав. Может быть, ты права. К чему эти споры? Наступит день - Ты убедишься сама, Есть ли у неба дно и зачем Тянется к небу трава. Может быть, я не прав. Может быть, ты права. Но я видел своими глазами, Как тянется к небу трава.

Ты говоришь, что небо – это стена. Я говорю, что небо – это окно. Ты говоришь, что небо – это вода. Ты говоришь, что ныряла и видела дно. Но! Может быть, это и так. Может быть, ты права. Но я видел своими глазами, Как тянется к небу трава. Ты говоришь, что нет любви, Есть только пряник и плеть. Я говорю, что цветы цветут, Потому что не верят в смерть. Ты говоришь, что не хочешь быть Никому никогда рабой. Я говорю: «Значит, будет рабом Тот, кто будет с тобой».

в пламени сгорит моя ложь и в огне я выйду под дождь выйду из воды и быть может спокойней и светлее чем нож вырванный из ножен

как результат в очищающем вихре останется то чем горжусь и те, что сгорают в пламени чувств песню подхватят мою

я горю как порох в огне но при этом темп не по мне каждый час иду на прорыв пусть мой идеал это взрыв

каждый день мне несёт в жизни боевой разворот жизнь моя последний бросок каждый вдох металла глоток

вещи нужны лишь тем кто не умеет терять

в этом мире случайного нет ничего это тайная миссия но только в чём её смысл? я сегодня забыл а когда-то я знал то ли где-то прочёл то ли кто-то сказал

жёны радости пьют твоё время как воду сёстры печали внезапны как дождь жёнам радости в тягость дороги свободы сёстры печали идут за тобою пока не умрёшь

я созрел душой для светлых светлых и прозрачных дней стал взор мой бел как монашеская постель я несу свой огонь не таясь не боясь от него сгореть но послушай как страшно звучит как стучится в окно метель

и слабому сердцу многого станет жалко и каждый спрячет что-то себе на память

но я верю мы умрём чтобы встретится опять и по улице пройти и друг друга не узнать

возможно мы уже спускались с небес или рождались не раз какая горькая память — память о том о том что будет потом

я знаю эту женщину: одни ее зовут — свобода другим она — просто судьба и если для первых — она раба вторым она — святая судья и первые пытаются взять ее в плен и заставить стирать им носки но вторые знают что тлен это тлен и живут без особой тоски

я набрал знакомый номер а там короткие гудки это мой телефонный номер значит я с кем-то уже говорю всегда-то мой номер кем-то занят когда бы себе я не позвонил ни кому ни кому ни кому ни кабельность

твой мускус мой мускул это так просто до утра вместе

на городской помойке воют собаки это мир в котором ни секунды без драки Бог сделал непрозрачной здесь каждую дверь чтобы никто не видел чем питается зверь

есть белая овца среди чёрных овец есть белая галка среди серых ворон она не лучше других она просто даёт представленье о том что нас ждёт за углом

ты — моя женщина я — твой мужчина если нужно причину то это причина

наша семья это странное нечто которое вечно стоит за спиною я просто хочу быть свободным и точка но это означает расстаться с семьёю

но везде слышен настойчивый стук этот звук меня вгоняет в землю уже давно это время стучит нам в темя костяшками домино

от невыносимости жизни от вони протухшего Бога из подвала соседней церкви от потока мегабайт бомбардирующих сетчатку и барабанные перепонки люди однажды возьмут и начнут взрываться

герои супермаркетов, несчастные идиоты, катят тележки, наполняют их достижениями цивилизации – мясом мёртвых животных, ядами в цветных упаковках, бессмысленными игрушками, сокращающими ожидание, синтетической похотью, силиконовой красотой....

Ты никогда не замечала, что смерть и любовь – два слова женского рода с одинаковым количеством букв?