Лия Флеминг

Чтобы быть доброй, нужна жестокость.

Лучше уйти самой, чем ждать увольнения.

Я, должно быть, старею, если во всем вижу опасность. Как это неприятно!

Пусть у нас на глазах слезы, но мы будем улыбаться.

Работа моделью помогла ей войти в самые гламурные круги, но рано или поздно все это все равно должно было закончиться.

Они любят думать, что мы, девушки, чисты, как только что выпавший снег. Девственные невесты. А не грязная шваль.

Нужно быть жестокой, чтобы делать друзьями добро. Когда-нибудь они поблагодарят ее за это.

Сейчас начинается показ платьев, а не вашей внешности. Это платье носит вас... а не вы — платье.

Все они давали обещания, которые не собираются сдержать. Все такие вежливые, фальшивые и пустые. Какое облегчение смотреть, как они усаживаются в такси!

В ее ласках было нечто, напоминавшее ему о девушках, которых он имел в армии. Было нечто отчаянное в ее потребности быть желанной и удовлетворённой, и это сбивало его с толку.

Она не лучше, чем те шлюхи на Элайджа-стрит, а даже хуже, потому что сама навлекла себя на это завистью к карьере Мадди. Глупым доверием к обещаниям Кена. Никто, кроме собственного тщеславия, не вынуждал ее подниматься по той лестнице в его студию. Теперь она должна за все платить.

Неужели супружеская жизнь — это сверкающий дом, красивый ребенок, тюлевые занавески и секс субботней ночью и то, если повезёт? Как случилось, что жизнь стала такой предсказуемой?

Лёжа на больничной койке, он вдруг увидел, что вокруг есть немало людей, которым приходится куда хуже, чем ему. Он только и делал, что работал, работал, работал... хороший ли пример он подавал дочери? Наверное, в этом мире существует не только бизнес!

— Не всегда получаешь то, что хочешь, — услышал он голос мистера Афтона. — Получаешь то, в чем нуждаешься. А он был рад владеть ее телом в постели. Грег ещё помнил благодарный взгляд Глории, когда он нашел ей жилье и работу, когда надел ей кольцо на палец с рубином. И она будет благодарна ему ещё больше, когда он построит новый дом и когда у них появятся дети. Тогда у них будет все, что им нужно. И этого достаточно. Больше он ничего не сможет ей дать. Она не Мадди и никогда ей не будет. Но он всей своей жизнью попытается возместить ей этот неоспоримый факт.

Выслушай меня! Друзья — на то и друзья, что иногда говорят правду в глаза. Должно быть, очень трудно вечно находится на твоём пьедестале. Чуть пошатнулся, и ты безжалостно толкаешь человека вниз. С чего ты решитл, что получил право считаться самим совершенством? — Ты все не так понял, дружище. Я просто хотел, чтобы моя жена была лучше меня. Думаю, мужчины и женщины — разные существа. Нам нужно, чтобы они показывали нам пример. — Ты слишком старомоден. В каком веке ты живёшь? Считаешь, что ты живёшь по одним законам, а другие — по другим? Слабости и ошибки присущи обоим полам. Мы ожидаем, что девушки обязаны решительно скрестить ноги, а сами только и думаем о том, чтобы они их раздвинули, мы просто мечтаем залесть им под юбки. Но это же несправедливо! Двуличный вздор!

В конце концов, она всего лишь модель, вешалка, показывает дорогие наряды женщинам, у которых больше денег, чем ума.

Беда ваша, мистер Люби-бросай, в том, что вы желаете видеть в каждой девушке чистый идеал. Либо вы возводите ее на пьедестал, либо бросаете в сточную канаву. Я видел тебя в Германии... помнишь бедняжку Марту? Она обожала тебя, а не меня, но ты не обращал на нее внимания, потому что ей приходилось продаваться тому, кто больше платит, чтобы накормить родных. В твоих глазах она была полнейшим ничтожеством. В глубине души ты немного ханжа. Я видел тебя в дансинг-холле. Девицы так и бросались тебе на шею, но если не удовлетворяли твоим стандартам, то ты терял интерес. Думаю, единственная, кто сумел поразить твое сердце, — молодая Мадди. — И она бросила тебя первой, так что с тех пор ты по ней тоскуешь.

Ей вдруг захотелось сунуть голову в воду и уйти вместе с сыном. Кому есть дело до того, что с ней будет? Дитер даже не позаботился узнать о ее печальной судьбе. Плам злится. Дяде Джеральду плевать. Ни у кого не найдется для нее доброго слова. Опять она одна. Представлена самой себе. Ничего нового.

Прошлое — все, что у меня осталось. Потому что мне нечего больше ждать, кроме скрипящих суставов и попыток убить время.

— А ты должна была сохранять некий флер тайны, как-то завлекать, притягивать мужа. Взгляни на себя! Вечно в старых слаксах, как фермерская жена! А ведь, если постараешься, можешь выглядеть идеально! Мужчина любит видеть свою жену красивой, нежной, готовой ласково встретить его, когда он приходит домой. А Джерри, чтобы найти тебя, приходится бежать на псарню! — Собаки, по крайне мере, не изменяют! — отпарировала Плам, устав от постоянной критики. — Простите, что не сумела удержать дома вашего легкомысленного сына! Простите, что я не та гламурная кошечка, которых он, очевидно, предпочитает, и простите, что не родила вам наследника, которого можно муштровать с утра до вечера! Впрочем, я даже рада, что на свет не появился избалованный бедный мальчик, который пошел бы по стопам своего папаши!

Девушек больше не выставляли на торги, как красивые безделушки. Трудовой фронт приравнял их к мужчинам. Теперь они сами могут строить будущее, выбирать дорогу: сидеть дома или работать, а кто-то, возможно, выберет и то и другое. Мадди права, настаивая на получении профессии. Когда мужчины вернутся домой, им придется конкурировать с женщинами на совершенно другом рынке рабочей силы.

Он дал ей список книг, убедивших его, что христианство пронизывает всю нашу жизнь, и нужно по-настоящему верить, а не просто ходить в церковь по воскресеньям. Вера должна быть центром всего существования.

Всего хорошего приходится дожидаться.

Ей нужно было то, что было у Дениз Ганн: муж, у которого достаточно денег, чтобы жить в большом доме, иметь прислугу и садовника, няньку для детей, когда те родятся.

Хорошие чистые девочки, к которым старается вернуться каждый мужчина. Девственницы. Не проститутки.