Марианна Соломко

Брошено тело душой, Что поспешила к Богу, Если была большой - Знает дорогу.

Хрупка, непрочна и нежна Людская память, Ужель на то она дана, Чтоб в вечность кануть?

Просто хочу весны - Медных и бронзовых почек. Сбудутся долгие сны. Ожил в растеньях моторчик!

Вечной любви потемнели платаны, Брошены нити харизм. Всё это время мы шли по Расстанной - Улице — с именем — Жизнь.

Жизненный миг человеческий, Счастьем ли, горем отмечен, Сколько поёшь — не певчий, Сколько живёшь — не вечен, Хворью-бедой укорочен, Белой тоской удлинённый, Строчкой неровной застроченный, Коленонепреклонённый.

Ночь расшита звездами Молодого месяца. Кончилась берёзами Жизненная лестница.

Попросить прощенья и простить. Окрылять очнувшиеся строфы, Не слагая, жизни стих нести До своей назначенной Голгофы. Как бы ни был страден этот путь К солнечной вершине от подножья - Богу — Богово, поэту — Божье... Зижди, не оглядывайся, будь!

Быта горбатый кит Цедит планктон людишек, Весь временной излишек В свой заключил лимит. Сядь, если смел и быстр, На бытобойное судно, Не повторяй тех судеб, Что проглотились в быт.

Гуляла вольница метели, Свистели шашки, Не шапки — головы летели Хмельны и шатки. Секла по-красному, по-белому, Рубила вольница. Не разберёшь — кого за дело, а Кого за боль в сердцах.

Геометрическое небо В сетях обмякших проводов. Лепнина туч висит нелепо Над оголённостью голов. Домов осаленные вепри, Глухого транспорта засов, А ты — в своём квадратном метре, Как в затянувшемся лассо.

Листопад золотистых волос, Половина из них — седина. Так из темных и светлых полос Составляется жизни стена.

Я слышу птиц в картинах Шишкина, Ручьи в шедеврах Васнецова, Искусство дарят нам всевышнее - Их души — перлы образцовые. Я слышу там грачей Саврасова И смех охотников Перова... Нам мастера сказали красками - То, перед чем бессильно слово.

«Чтобы ни случилось — это жизнь», - Мне сказала бабушка однажды, - «Днем неутоляющимся, каждым, Чтобы ни случилось — дорожи».

Через ненастья свет и мглу Катится капля по стеклу Мимо дождливой грусти клумб, Капля — сама себе Колумб. И — ни следа на льду стекла... Капля, куда же ты стекла?