Мария Борисова

Год уходит, и в последний вечер За него поставлю я свечу. Грустный повод — проводы... не встреча, Но других печалить не хочу.

Ни просвета на небе, кругом облака... Не поддаться унынью, тоске!.. Но невольно к глазам потянулась рука, Дождь и слёзы смешав на щеке...

Человеческий век до нелепости мал. Были вместе, давно уже врозь. Лист кленовый, спланировав, грузно упал, Словно влагой пропитан насквозь.

Пустыне дождь дарует жизнь, он благо Небесное, на грани волшебства... Да станет мне спасением бумага, Чтоб боль смогла я выплеснуть в слова.

Все меньше сил... И надо ли бороться? Так путник, встретив воду на пути, От жажды умирает у колодца: И не достать воды и не уйти...

Еще деревьям снятся сны, Не перепрыгнуть луж с разбега, За городом — сугробы снега, Февраль — почти канун весны. Ясны сегодня небеса, Звенит капель и воздух слаще, Ликуя, сердце бьется чаще, Громов грядущих голоса Предчувствуя!... Чудит зима, И это лишь её капризы, Её весенние эскизы, Которые сотрёт сама.

Гость незваный на жизни веселом пиру, Чашу горькую тихо приемлю. Дней моих календарь шелестит на ветру, Лепестки осыпая на землю. Золотых там немного. На пальцах руки Можно счесть, не собьёшься со счёта, Но под мрачною грудой свинцовой тоски Не померкла на них позолота.