Омар Хайям

Хоть и не ново, я напомню снова: Перед лицом и друга и врага Ты — господин несказанного слова, А сказанного слова — ты слуга.

В этом тёмном мире считай истинным только духовное богатство, ибо оно никогда не обесценится.

Чтоб людям угодить, полезен льстивый шепот. Пытался часто я лукавить и хитрить, Но всякий раз судьба мой посрамляла опыт.

Не зови сто красавиц — не надо мне их, Мне одна лишь нужна, что милее других.

Можно соблазнить мужчину, у которого есть жена. Можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница. Но нельзя соблазнить мужчину, у которого есть любимая женщина.

Унылых осеней прошёл над нами ряд, И нашей жизни дни развеял листопад. Пей! Ведь сказал мудрец, что лишь вина дурманом Мы можем одолеть тоски душевной яд.

Тревога вечная мне не даёт вздохнуть, От стонов горестных моя устала грудь. Зачем пришёл я в мир, раз — без меня, со мной ли, - Всё так же он вершит свой непонятный путь?

Беспечно не пил никогда я чистого вина, Пока мне чаша горьких бед была не подана. И хлеб в солонку не макал, пока не насыщался Я сердцем собственным своим, сожжённым дочерна.

Ты сегодня не властен над завтрашним днем, Твои замыслы завтра развеются сном! Ты сегодня живи, если ты не безумен. Ты — не вечен, как все в этом мире земном.

Ходил я много по земле, она цвела, Но в гору, нет, увы не шли мои дела. Доволен я, что жизнь, хотя и огорчала, Но иногда весьма приятно шла.

Старайся принимать без ропота мученья, Не жалуйся на боль — вот лучшее леченье. Чтоб стал ты богачом, за нищенский удел Благодари светил случайное стечение.

Ты мрачен? Покури хашиш — и мрака нет; Иль кубок осуши — тоски пройдёт и след. Но стал ты суфием, увы! Не пьёшь, не куришь. Булыжник погрызи, — вот мой тебе совет.

Наш опрокинутый, как чаша, небосвод Гнетет невзгодами и тьмой лихих забот. На дружбу кувшина и чаши полюбуйся: Они целуются, хоть кровь меж них течёт.

Джемшида чащу я искал, не зная сна. Когда же мной земля было обойдена, От мужа мудрого узнал, что напрасно Так далеко ходил, — в моей душе она.

Да, женщина похожа на вино, А где вино, Там важно для мужчины Знать чувство меры. Не ищи причины В вине, коль пьян — Виновно не оно. Да, в женщине, как в книге, мудрость есть. Понять способен смысл её великий Лишь грамотный. И не сердись на книгу, Коль, неуч, не сумел её прочесть.

Кто понял жизнь, тот понял суть вещей, Что совершенней жизни только смерть, Что знать, не удивляясь, пострашней, Чем что-нибудь не знать и не уметь.

Кто понял жизнь, тот больше не спешит, Смакует каждый миг и наблюдает, Как спит ребёнок, молится старик, Как дождь идёт и как снежинки тают.

Я пью, — что говорить, — но не буяню спьяну; Я жаден, но к чему? Лишь к полному стакану. Да, свято чтить вино до смерти буду я, Себя же самого, как ты, я чтить не стану.

Тому, кто не грешил, не будет и прощенья.

Прославься в городе — возбудишь озлобленье, А домоседом стань — возбудишь подозрение. Не лучше ли тебе, хотя б ты Хызром был, Ни с кем не знаться, жить всегда в уединенье?

Мы пьём не потому, что тянемся к веселью, И не разнузданность себе мы ставим целью. Мы от самих себя хотим на миг уйти И потому к хмельному склонны зелью.

Чтоб угодить судьбе, глушить полезно ропот.

О чадо четырёх стихий, внемли ты вести Из мира тайного, не знающего лести! Ты зверь и человек, злой дух и ангел ты; Всё, чем ты кажешься, в тебе таится вместе.

Бегут за мигом миг и за весной весна; Не проводи же их без песни и вина. Ведь в царстве бытия нет блага выше жизни, — Как проведешь её, так и пройдёт она. (Вот и эта минута земная пройдет, — Так пускай хоть, печали не зная, пройдет. Что еще на земле нам дано, кроме жизни? Как ее приживешь, так она и пройдет.)

Увы, от мудрости нет в нашей жизни прока, И только круглые глупцы — любимцы рока.