Омар Хайям

Каждый молится богу на собственный лад. Всем нам хочется в рай и не хочется в ад. Лишь мудрец, постигающий замысел божий, Адских мук не страшится и раю не рад.

Настоящий друг — это человек, который выскажет тебе в глаза все, что о тебе думает, а всем скажет, что ты — замечательный человек.

Нет облегченья от оков мирских, Безрадостна пустыня дней моих; Я долго у Судьбы людской учился, но ловкачом не стал в делах земных.

С той горсточкой невежд, что нашим миром правят И выше всех людей себя по званью ставят, Не ссорься! Ведь того, кто не осел, тотчас Они крамольником, еретиком ославят.

То, что Судьба тебе решила дать, Нельзя ни увеличить, ни отнять. Заботься не о том, чем не владеешь, А от того, что есть, свободным стать.

И слиянье рая, и ада огни — Мне мерещились на небе в давние дни. Но Учитель сказал: «Ты в себя загляни — Ад и рай, не всегда ли с тобою они?»

Если мудрость начертана в сердце строкой, Значит, будет в нем ясность, любовь и покой. Надо либо творцу неустанно молиться, Либо чашу поднять беззаботной рукой.

Если гурия страстно целует уста, Если твой собеседник мудрее Христа, Если лучше небесной Зухры музыкантша — Все не в радость, коль совесть твоя не чиста!

Не хвастай, что не пьешь — немало за тобою, Приятель, знаю я гораздо худших дел.

Молчанье — щит от многих бед, А болтовня всегда во вред. Язык у человека мал, Но сколько жизней он сломал.

Долго ли будешь ты всяким скотам угождать? Только муха за харч может душу отдать! Кровью сердца питайся, но будь независим. Лучше слезы глотать, чем объедки глодать.

Для того, кто за внешностью видит нутро, Зло с добром — словно золото и серебро. Ибо то и другое — дается на время, Ибо кончится скоро и зло, и добро.

Для достойного — нету достойных наград, Я живот положить за достойного рад. Хочешь знать, существуют ли адские муки? Жить среди недостойных — вот истинный ад!

Всем сердечным движениям волю давай, Сад желаний возделывать не уставай, Звездной ночью блаженствуй на шелковой травке: На закате — ложись, на рассвете — вставай.

Благородные люди, друг друга любя, Видят горе других, забывают себя. Если чести и блеска зеркал ты желаешь, - Не завидуй другим, — и возлюбят тебя.

Изначальней всего остального — любовь, В песне юности первое слово — любовь. О, несведущий в мире любви горемыка, Знай, что всей нашей жизни основа — любовь!

Ко мне ворвался ты, как ураган, Господь, И опрокинул мне с вином стакан, Господь! Я пьянству предаюсь, а ты творишь бесчинства? Гром разрази меня, коль ты не пьян, Господь!

О жестокое небо, безжалостный Бог! Ты еще никогда никому не помог. Если видишь, что сердце обуглено горем, — Ты немедля еще добавляешь ожог.

Мертвецам все равно: что минута — что час, Что вода — что вино, что Багдад — что Шираз. Полнолуние сменится новой луною После нашей погибели тысячи раз.

В детстве ходим за истиной к учителям, После — ходят за истиной к нашим дверям. Где же истина? Мы появились из капли, Станем — ветром. Вот смысл этой сказки, Хайям!

У занимающих посты больших господ Нет в жизни радостей от множества забот, А вот подите же: они полны презренья Ко всем, чьи души червь стяжанья не грызет.

Я терплю издевательства неба давно. Может быть, за терпенье в награду оно Ниспошлет мне красавицу легкого нрава И тяжелый кувшин ниспошлет заодно.

Нет благороднее растений и милее, Чем черный кипарис и белая лилея. Он, сто имея рук, не тычет их вперед; Она всегда молчит, сто языков имея.

Любовь — роковая беда, но беда — по воле Аллаха. Что ж вы порицаете то, что всегда — по воле Аллаха. Возникла и зла и добра череда — по воле Аллаха. За что же нам громы и пламя Суда — по воле Аллаха?

Дай кувшин вина и чашу, о, любимая моя, Сядем на лугу с тобою и на берегу ручья! Небо множество красавиц, от начала бытия, Превратило, друг мой, в чаши и в кувшины — знаю я.