Омар Хайям

И теперь живу под гнетом страха: Я боюсь, что время, время злое Уловить мне случай помешает, Увенчать наградой хоть былое.

Всех, кто стар и кто молод, что ныне живут, В темноту одного за другим уведут. Жизнь дана не навек. Как до нас уходили, Мы уйдем; и за нами — придут и уйдут.

Те, кому жизнь полной мерой дана, Одурманены хмелем любви и вина, Уронив недопитую чашу восторга, Спят вповалку в объятиях вечного сна.

Так как смерть все равно мне пощады не даст — Пусть мне чашу вина виночерпий подаст! Так как жизнь коротка в этом временном мире, Скорбь для смертного сердца — ненужный балласт.

Сей жизни караван не мешкает в пути: Повеселившись чуть, мы прочь должны уйти. О том, что завтра ждет товарищей, не думай, Неси вина сюда, — уж рассвело почти.

Прочь мысли все о том, что мало дал мне свет. И нужно ли бежать за наслажденьем вслед! Подай вина, саки! Скорей, ведь я не знаю, Успею ль, что вдохнул, я выдохнуть иль нет.

Приходи — и не будем о прошлом тужить, Будем пить и минутой сегодняшней жить. Завтра, вслед за другими, ушедшими прежде, Нам в дорогу пожитки придется сложить.

Под этим небом жизнь — терзаний череда, А сжалится ль оно над нами? Никогда. О нерожденные! Когда б о наших муках Вам довелось узнать, не шли бы вы сюда.

От веры к бунту — легкий миг один. От правды к тайне — легкий миг один. Испей полнее молодость и радость! Дыханье жизни — легкий миг один.

О глупец, ты, я вижу, попал в западню, В эту жизнь быстротечную, равную дню. Что ты мечешься, смертный? Зачем суетишься? Дай вина — а потом продолжай беготню!

Не смерть страшна. Страшна бывает жизнь, Случайная, навязанная жизнь… В потемках мне подсунули пустую. И без борьбы отдам я эту жизнь.

Немолящимся грешником надобно быть — Веселящимся грешником надобно быть. Так как жизнь драгоценная кончится скоро — Шутником и насмешником надобно быть.

Надо жить, — нам внушают, — в постах и труде. Как живете вы — так и воскреснете-де! Я с подругой и с чашей вина неразлучен — Чтобы так и проснуться на Страшном суде.

Налей вина, саки! Тоска стесняет грудь; Не удержать нам жизнь, текучую, как ртуть. Не медли! Краток сон дарованного счастья. Не медли! Юности, увы, недолог путь.

На происки судьбы злокозненной не сетуй, Не утопай в тоске, водой очей согретой! И дни и ночи пей пурпурное вино, Пока не вышел ты из круга жизни этой.

Мы чистыми пришли, — с клеймом на лбах уходим, Мы с миром на душе пришли, — в слезах уходим, Омытую водой очей и кровью жизнь Пускаем на ветер и снова в прах уходим.

Мне, господь, надоела моя нищета, Надоела надежд и желаний тщета. Дай мне новую жизнь, если ты всемогущий! Может, лучше, чем эта, окажется та.

Мне одна лишь отрада осталась: в вине, От вина лишь осадок остался на дне. От застольных бесед ничего не осталось. Сколько жить мне осталось — неведомо мне.

Когда б я властен был над этим небом злым, Я б сокрушил его и заменил другим, Чтоб не было преград стремленьям благородным И человек мог жить, тоскою не томим.

Как долго пленными нам быть в тюрьме мирской? Кто сотню лет иль день велит нам жить с тоской? Так лей вино в бокал, покуда сам не стал ты Посудой глиняной в гончарной мастерской.

Жизнь твою режут острой косой ночи и дни. Но не владычат пусть над тобой ночи и дни! С полною чашей радуйся, пой — ночи и дни. Смертен ты. Вечной идут чередой ночи и дни.

Жизнь с крючка сорвалась и бесследно прошла, Словно пьяная ночь, беспросветно прошла. Жизнь, мгновенье которой равно мирозданью, Как меж пальцев песок, незаметно прошла!

Жизнь мгновенная, ветром гонима, прошла, Мимо, мимо, как облако дыма, прошла. Пусть я горя хлебнул, не хлебнув наслажденья, — Жалко жизни, которая мимо прошла.

Жизнь — то шербет на льду, а то отстой вина. Плоть бренная в парчу, в тряпье ль облачена — Все это мудрецу, поверьте, безразлично, Но горько сознавать, что жизнь обречена.

Жизнь короткую лучше прожить не молясь, Жизнь короткую лучше прожить веселясь. Лучше нет, чем среди этой груды развалин Пить с красоткой вино, на траве развалясь!