Владимир Шемшученко

Событий у нас маловато. Зима вот случилась вчера... Соседи достали лопаты, И выгнали снег со двора. А мой — развесёленький. вкусный - Лежит себе, радует глаз.

Кольцевая дорога Никуда не ведёт.

Бегут высоковольтные столбы, За поездом, кочующим по свету. Восходит сердце к Новому Завету, А разум ждёт возмездия судьбы.

Я ломаю строку, между тьмой разрываюсь и светом, Мне вовек не избыть возвышающей душу мечты, Что никто не дерзнёт прозываться поэтом, Не постигнув величья дарованной нам красоты.

Казармы. вокзалы. Времянки. Косые дожди за окном. Всего три минуты стоянки - И кто-то бежит за вином. Пируешь, души не смущая, А выглянешь ночью в окно - Лишь тусклый фонарь освещает Название станции: «Дно».

Какое дело мне до медленножующих И прочих власть имущих, обласканных судьбой! Играй, аккордеон, для непосильно пьющих! И пусть они поют, как мы поём с тобой.

Ах, кабы звезду Увидеть на небе и всласть помолиться... Но ветер — разносчик бредовых идей - Врывается в двери, в окошко стучится. Словами без смысла пугая людей.

Тонкий ломается лёд - Кто-то под окнами ходит. Что-нибудь произойдёт Или уже происходит...

Январь. Плюс четыре. Дрянная погода. Озябли деревья. Продрогли кусты. Измерив прыжками длину огорода, Ворона с котом переходит на ты. И кот понимает, что явно не в духе Пернатая бестия — лучше удрать. Припомнилась боль в покалеченном ухе, И лапы, опять же, не стоит марать О наглую птицу. К тому же дождливо, И смысла в геройстве особого нет.

Холодно. Сыро. Фонарь догорает. Ветер по улице бродит как тать. Осень лениво глаза протирает - Время вставать.

Мысль превращается в слова, Когда лишь пыль в пустой котомке, Когда года летят в отвал, Когда одни головоломки, Когда на камни — без соломки, Когда в семье сплошной развал, Когда идёшь по самой кромке - Мысль превращается в слова.

С ним можно было запросто молчать. Он никогда не задавал вопросы, Когда я рвал рубаху сгоряча, Роняя на пол пепел папиросы.

Взъерошенный, невыспавшийся ветер Кроит из тучи шубу для луны. Светает. Ноябрит. В кроватках дети Сопят и перелистывают сны.

Неладно со времён царя Гороха У нас — долдонят все, кому не лень. А между тем — не так уж всё и плохо: И ночь как ночь, и день как будто — день.

Разорвали империю в клочья границы. Разжирели каганы на скорби людской. Там, где царствует ворон — зловещая птица, Золотистые дыни сочатся тоской. Южный ветер хохочет в трубе водосточной, По-разбойничьи свищет и рвёт провода... Всё назойливей запахи кухни восточной, Но не многие знают — так пахнет беда.

Меня не надобно любить - Нет ничего во мне такого. К вопросу — быть или не быть - Я отношусь весьма хреново.

Я гражданин не той страны, Которую навяжет всякий... Когда я сдохну здесь, собаки Завоют с русской стороны.

Да я понимаю, что время другое, И времени детские души под стать. Но есть ли у них то, своё, золотое, Чего не купить, не урвать, не продать?

Хотел обнять полмира, Да руки коротки. Я метил в командиры, А вышел в штрафники.

Я не плету сонеты И не хожу в строю. Заплечных дел поэты Меня не признают. А я всё хмурю брови И лезу напролом - Поэзия без крови Зовётся ремеслом.

В предчувствии первого снега Трепещет больная душа, И ночь хороша для побега, И вольная мысль хороша. Бреду по сиротской дороге Под мертвенным светом луны. Мы все вспоминаем о Боге, Когда никому не нужны.

На писательском фронте без перемен: Кто-то ходит с пером в штыковую атаку, Чтобы сдаться в итоге в почётнейший плен, Наигравшись с друзьями в газетную драку.

По привычке кусаем ближних - Неуживчивый мы народ. Ради мнимых успехов книжных Затыкаем друг другу рот. Наши мысли о дне вчерашнем, Как прокисшее молоко. Бедным трудно. Богатым страшно. А кому на Руси легко?

Кавказской собаке не снятся кавказские горы. Ей снится пренаглый соседский ободранный кот, Который приходит незванно, как беды и воры, Глазами сверкает и гнусно при этом орёт.