Оскар

— Вам может помочь только Белый Кролик. И очень скоро — жду его завтра в 11:30. — Утра? Надо же, как у вас рано начинаются «безумные ночи». — Вечером эти господа сидят дома, самое ходовое время 14:00.

— Кстати, как танцы? — Танец должен идти от сердца, а моё разбито.

В каждом человеке спрятан садист. Быстрее всего он выходит наружу, когда кто-то всецело зависит от вас.

Лучше расставаться на вершине страсти, а не ждать неминуемого спада.

Часто у меня такое чувство, будто я в центре огромного чёрного океана или в открытом космосе, но не как когда балдеешь. Просто всё становится запредельно далёким.

Жаждешь крови, Колизей?! Правда, она в воде не тонет? Меня спасла любовь!

— Иди-ка ты гуляй. — Без вопросов. Но что, если кто-нибудь… узнает правду об акульем убийце, пока я гуляю?.. — Раззвонишь? — Возможно.

Я мелкий пузырик в большой ванне. В очень большой ванне. В океане.

— Слышишь, как орут, Ленни?! С ума сойти! Они нас обожают! — Тебя обожают, но не меня! — Что?! — Может, давай поменяемся? Давай я буду Антирыбой! Теперь-то я сумею! — Уймись, брат! Только доиграй, и ты навек свободен. Начнёшь новую жизнь. Ну-ка скажи «Арррр!» — Сейчас. Р-р, р-р-р... кхм... [громогласно рычит] Годится? — Очень... миленько. За дело!

— На каких работаем условиях? — Как насчёт 10 процентов? — Что ж, очень даже щедро. — Берёшь 10, мне — 90. — Нет, ни за что! — Слушаю тебя. — Тебе — 15! — 70. — 20! — 75! — Ты опять полез вверх?! — Фифти-фифти! — Доволен? — Нет! Доволен? — Нет! — ИДЁТ!

— Лучше тебе не показываться моему папе. — Он у нас что, крёстным отцом? — Да. — Что «да»? — «Да» значит «да».

— Энджи, всё хорошо? — Нет! Что хорошего?! ОН СЪЕЛ МЕНЯ!

— Только не глотать... — Оскар?.. — Нет. Это Пиноккио. Зачем ты это сделал? — Извини... — Нет. «Извини» — это когда наступишь кому-нибудь на хвост в кино, тогда да, «извини». Или ещё когда говоришь: «О! Когда ждать прибавления?», а девчонка просто растолстела! Вот когда говорят «извини»! А здесь «извини» не отделаешься!

Прежде чем изменять любимой женщине, надо помнить, что она всегда сможет сделать это изящней. Знаешь, что самое печальное в ее измене? Что ты никогда не сможешь простить.

Так что люби такой, какая она есть, ни в коем случае не пытайся изменить женщину, этим ты подтолкнешь ее к измене.

— Какую глупость женщины ты считаешь самой чреватой? — Выйти замуж без любви. — А если мыслить глобально? — Не выходить замуж вовсе.

Еще в то утро Михаил мне сказал, что, по его убеждению, счастья человеку дается ограниченное, очень малое количество. Считаные мгновения. Если кому повезет – недели или даже годы. Как судьба решит. Мы в силах жить лишь потому, что сохраняем воспоминания об этих чудных моментах счастья – они освещают печальный пейзаж нашего дальнейшего пути; мы всегда хотим вернуться, снова пережить счастливые мгновения, но никогда этого не достигаем, конечно же.

Ты должен любить свою женщину, ту, которая рядом, она этого заслуживает, если не хочешь, чтобы ее полюбил кто-нибудь другой. Женщина словно татуировка. Ее замечают: одни критикуют, другие любуются. А где она будет у тебя красоваться: на руках, на шее, на груди или ниже, зависит от щедрости твоей души и фантазии разума. Только помни, что если ты захочешь с ней расстаться, шрам в любом случае останется на сердце, если не у тебя, так у нее.

То, что мужчина неверен, — не порок, а врожденная особенность, которая заложена в ДНК любого самца человеческой расы с древнейших времен. Это как уши или нос. С этим ничего не поделаешь. Ты как компьютер, запрограммированный на неверность. Только вместо железа — мышцы и кости. Разница только в том, что не все умеют этим пользоваться: кому-то не представился случай, у кого-то нет времени, у кого-то денег. Но только теперь из-за этих ДНК тебе придется поспать на раскладушке. И кто знает, возможно, на ней и останешься.

Мы приобрели наркотическую зависимость от телевизора, этого семейного доктора, позволяющего выносить общество друг друга, не прибегая к разговору.

В любом случае, когда я иду в кино с Франсуазой, мне больше нравится смотреть на ее профиль, чем на экран. От тебя у меня кружится голова – в твою сторону. У меня начинает ломить шею: фильму надо быть действительно на высоте, чтобы сравниться с тобой. Я смотрю, как ты смотришь кино. Если ты смеешься, я решаю, что фильм смешной. Если плачешь, я решаю, что он трогательный. А если ты зеваешь, я засыпаю.

Она всегда откликалась, когда я её вызывал. Не знаю, как ей это удавалось. Может, просто весь день ждала моего вызова.

Я не хотел слышать про смерть Все только о ней и говорили, даже когда говорили не о ней.

Я тебя ненавижу, скажет ему мой взгляд. Я тебя ненавижу, скажет мне его.

Мы питались любовью и засохшими булочками.