Цитаты на тему «соблазнение»

Если же правый глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя, ибо лучше для тебя, чтобы погиб один из членов твоих, а не всё тело твоё было ввержено в геенну.

Дитя мое, вы бы и святого соблазнили – а я-то далеко не святой!

Абра — абра — кадабра. Я хочу настичь и схватить тебя! Абра — абра — кадабра, Абракадабра! Я чувствую магию в твоих ласках, Я чувствую магию, когда дотрагиваюсь до твоего платья, Шелк и атлас, кожа и кружева, черное белье и ангельское личико. Я воспламеняюсь, я не могу остыть, Я попал в замкнутый круг! Я воспламеняюсь, я не могу остыть, я попал в замкнутый круг!

...некоторые мужчины пытаются обольстить вас оскорбительным для интеллекта способом.

Если б вы только знали, какие гадости он мне говорит. Порядочная женщина не выдержала бы и пяти минут!

Так снять бабу проще простого. Главное, быть с ними понастойчивей. Плюс говорить красивые вещи.

Пение сирен пронизывало все, и страсть соблазненных смахнула бы и не такие помехи, как цепи и мачта.

— Вард — самый опасный парижский соблазнитель. — В чем же опасность? — Я ее проявляю по первому требованию. — К тому же он негодяй. — Это больше похоже на правду.

«Соблазнитель», гордящийся тем, что открывает женщине тайны любви, подобен иностранцу, который является на вокзал и берется показать местному экскурсоводу все городские достопримечательности.

Сказал также [Иисус] ученикам: невозможно не придти соблазнам, но горе тому, через кого они приходят; лучше было бы ему, если бы мельничный жёрнов повесили ему на шею и бросили его в море, нежели чтобы он соблазнил одного из малых сих.

Ежели в вас есть искра совести... Забавляйтесь с женщинами, подобными моей супруге,  — с этими вы в своём праве, они знают, чего вы хотите от них. Они вооружены против вас тем же опытом разврата; но обещать девушке жениться на ней... обмануть, украсть... Как вы не понимаете, что это так же подло, как прибить старика или ребёнка!

Я научу тебя, как забраться в сны Джонатана. <...> Захватить все пять его чувств. Осязание: касаться кончиками пальцев его рук, груди, щек. Обоняние: воспоминание о лете и о теплом солнце на обнаженной коже. Звук: твой смех, легкий и звонкий, как колокольчик. Зрение: томящий взгляд, который столько обещает. И, наконец, вкус...

С мужчинами иметь дело легко, особенно с сильными. Будь с ними слабой, во всем спрашивай совета и проси рассказывать о былых подвигах.

Cоблазнение по определению – нарушение правил. Оно должно происходить неожиданно для жертвы.

Ну как мужики обольщают женщин? Есть только два пути: первый — это занудить до потери сознания, когда уже просто легче отдаться, чем объяснить, почему его не хочешь; а второй вариант — это долго и мучительно влюбленно смотреть... Хотя лучше работает алкоголь.

— Мой дядя приказал соблазнить вас, чтобы подчинить, но у вас жена красавица, это сделать будет непросто. <...> Я бы трахнула вас ради дела, что вы на это скажете? — Что не надо мешать водку с шампанским.

— Тебе уже можно водить? — Мне уже много, что можно! — У меня бюджет не тот. Ты мне не по карману. — Я не шлюха! — Тогда тем более не по карману.

Его взгляд, ясный, как у ребенка, напрашивался на ее сочувствие, и в нем уже шевелилась давно забытая потребность внушать собеседнице, что он — последний живой мужчина на свете, а она — последняя женщина.

Жаль, что тогда я не знал того, что знаю сейчас. Тогда я охмурил бы гораздо больше цыпочек.

— Мы встречаемся в шесть утра. Они расширят круг поисков. — Я слишком пьяная чтобы встать в шесть утра. — Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — Да, я только... приму душ и лягу спать. [Анжелика начинает перед Фрэнком обнажаться] А ты в порядке? В порядке? — Всё хорошо. Да. — Хочешь остаться сегодня здесь? — Остаться? — Да, со мной. Наверное ты думаешь, что я развратная... Но мне плохо и тебе плохо. Я правда хочу, чтобы ты остался. — Я, не... Конечно! Почему бы и нет? — Да? — Нет, нет, я не могу. У меня ещё осталась надежда... И если, если... Если мы... О, Боже мой... Нет! — Нет? — Нет, я... — Ты уверен? [Анжелика сняла всё, кроме трусов] — О да, да. Нет, я... Видишь? Я ухожу.

...вполне соглашаясь, что установленная легкость развода без гнусных и грязных формальностей желательна, до заключения опрометчивых браков, я не желаю, чтобы с негодяйства адюльтерного была снята последняя узда и чтобы прелюбодей, в обществе христианском внесший много горя и досады в жизнь сограждан, мог бы высоко и гордо держать свою грязную голову Пусть терпит, если согрешил, и, если он пустил в мир невинных страдальцев, пусть сам трудом своим искупает их страдание, стараясь придать и достать им права людей свободных. Говорят же: «Любишь кататься, люби и саночки возить». Вот пусть же и они повозят эти саночки.

Посмотрите, как пассивна Гретхен в «Фаусте»; решительно она умеет сопротивляться только минуту. Напротив, нравы Римской империи были низки, и мы вовсе не знаем там «нечаянно падающих девушек», не видим бессильных простушек; девушки очень тонко ловили там цезарей, но их... очень мало «ловили». Женщина была развращена, и женщина была активна. Она «падала» с глубоким расчетом, — падала, побеждая, и самым «падением» своим большею частью давила мнимого «победителя». Этим я хочу хоть сколько-нибудь отстоять «падающих девушек» от обычного клейма, на них прибиваемого: «развратница». Ей-же-ей, Гретхен не была развратница. Гёте поэтическим и философским гением дал нам почувствовать в ней всю полноту душевных даров... <...> Увы! Такие-то и соблазняют; и решительно никто, кроме Мефистофеля, не ухаживает за податливыми Мартами. Да, до чего часто «падение» есть не синоним «развратницы», но именно усиленного, подчеркнутого и очень взлелеянного целомудрия! Повторяю, за Мартами не ухаживают, да и Марты падают внимательно, как римские матроны. Висел цветок, — правда, совершенно пассивно; может быть, надеялся на судьбу свою, может быть, потерял надежду. Во всяком случае — он не ваш. Он просто Божий. И мне думается, человек делает ужасный религиозный грех, если, напевая «тру-ля-ля», взял, сощипнул его двумя пальцами, понюхал, бросил и пошел играть в карты. Мне представляется это чем-то ужасным.

Скажут: «Береги девица честь смолоду»; на то и наши приступы, чтобы закалить борьбою девичью «честь». Позвольте, тут всегда и всемирно активная сторона принадлежит мужчине, а девушка всемирным инстинктом находится в состоянии пассивного ожидания. Может быть, это худо, но так Богом устроено. Так Богом устроено, а человеческое уложение должно бы дополнить, что самая пассивность девушек, решительно неразделимая с прекрасною в них «женственностью», должна быть под охраною внимательнейшего и бережливого отношения активной стороны.

У нас есть законы о собственности; похитивший сто рублей не только возвращает их, но он судится просто за поступок свой, за то, что смутил и возмутил, так сказать, правильный и нормальный уклад собственности. <...> Нарушен принцип, нарушен уклад. И казнь постигает за нарушение принципа. <...> Потерянный кошелек честным человеком возвращается по принадлежности; семинарист Хома Брут, изображенный Гоголем в «Вие», проходя по базару и видя воз без присмотра, не мог не стянуть с него какой-нибудь вещи. Гоголь шутил, описывая смешного киевского семинариста; но, вообще говоря, если, проходя мимо пролётки, где седок, зайдя в магазин, оставил без присмотра свои вещи, вы возьмете их, спрячете под пальто, унесёте домой, — вас назовут вором. <...> К сожалению, уклад собственности у нас есть, а уклада «чести» в одной особенной и важной сфере — нет. Вы соблазнили девушку; по-моему, цена вам — как воришке чужих вещей с пролёток. О, я нарочно беру унизительное сравнение, ибо вся суть в том именно, чтобы сломить зародившуюся здесь гордость. Такой воришка говорит: «Я победил». Позвольте, никто не видел, была ли здесь борьба и каковы были условия борьбы. Может быть, вы не сражались на шпагах, а закололи из-за угла. Во всяком случае, бьются на шпагах с равными, на глазах третьего или третьих лиц, и при совершенном равенстве положений, имени, мундира. Ведь офицеры и генералы не колют «ради дуэли» мужиков. Итак, «соблазн» — если уж он когда-нибудь позволителен — то равной себе и в равном обществе. Остальное здесь — «шашни», «воришка с пролёток»; цена человеку — грош.

После развода я не могу извлечь пользу из одиночества, потому что я не ожидал, что буду один. Я не подготовлен. Я не сохранял всё это [физическую форму] в товарном виде. Я не думал, что оно мне ещё пригодится в этом смысле. Я считал, что буду присовывать одной и той же раз в три месяца, пока кто-то из нас не умрёт. Такой, как я думал, и была суть применения этого. Я не думал, что мне придётся соблазнять кого-то с нуля. Всё равно что держать «Додж Дарт» 73-го года на заднем дворе. Он стоит, заросший травой, и у тебя нет планов починить эта машину. Её вообще не видно, когда смотришь в окно. А теперь выходит, что без неё тебе не попасть на работу.