Цитаты на тему «разврат»

Я считаю, что жизнь развращает людей. Но ведь мы не можем запретить жизнь? А зачем запрещать произведения, если они являются отражением окружающей действительности.

В чем признавала Манон, по мнению Армана Дюваля, превосходство Маргариты: в разврате или в благородстве души?

Она была великолепна, но не в этом суть, Её имел, как оказалось, не только я. Её имели все мои друзья.

... мне страстно захотелось скинуть сегодня все маски и утонуть в любви, радости и разврате.

... Власть развратит и их тоже. Смерть посеет скорбь. Скорбь приведёт к ненависти...

Нет, роза у могил распутниц не растет, Когда ж растет, и цвет, и аромат не тот, Трава не зелена, дички не плодоносят, Лишь свесят иногда презренья горький плод.

К началу войны европейской Изысканно тонкий разврат От спальни царей до лакейской Достиг небывалых громад. Как будто Содом и Гоморра Воскресли, приняв новый вид: Повальное пьянство. Лень. Ссора. Зарезан. Повешен. Убит.

Проблема, что гетеро, что гомо в том, что многие ставят знак равенства между сексом и любовью. Отсюда и появляется взаимная неприязнь. Гетеро считают, что это неприемлемо — вступать в отношения с лицами своего пола. Гомо же всячески культивируют это и только вызывают отвращение к себе. Если бы натуралы в раз осознали, что публично целующиеся мужчина и женщина так же отвратительны как геи; что культивирование гетеросексуального разврата в средствах массовой информации разлагает точно так же, как если бы это делали еще и геи; что одинаково невыносимы натурал, восхваляющий беспорядочные отношения, и гей; что то, смотреть на мужчин и женщин, весело отпускающих плоские шутки про геев, а сами занимающихся таким развратом, что у любого гея волосы дыбом встают. Главная ошибка натуралов, это то, что во всем они видят только секс.

Истинный, худший, низкий разврат состоит в освобождении себя от нравственного отношения к женщине, с которой входишь в физическое общение.

И дожил царь Давид на свете до многолетья. Одрях совсем; и покрывали и грели ризами его, но ими все ж не согревали рабы владыку своего. Но отроки не оплошали (они натуру волчью знали): чтоб греть его, девиц нашли, царевен лучших красотою, и к старику их привели — да греют кровью молодою они царя. И разошлись, замкнувши двери за собою. Облизнувшись, кот старый слюни распускает и к одной сунамитянке лапы простирает. А она, себе на горе, лучшая меж ними, меж подругами, как будто лилия в долине меж цветами. Так вот она собой согревала царя-старца; а девицы меж собой играли голенькие. Как там она грела, я не знаю, знаю только, что царь грелся и... и «не познаю».

Разврат ведь не в чем-нибудь физическом, ведь никакое безобразие физическое не разврат; а разврат, истинный разврат именно в освобождении себя от нравственных отношений к женщине, с которой входишь в физическое общение.

За исключением коротких моментов сексуального опьянения жизнь развратника лишена уверенности и душевного покоя, она заполнена подозрениями, ненавистью, страхом, ревностью, раскаянием, скукой и бесконечными болезненными конфликтами. Лишенная величайших и благороднейших ценностей, она доходит до уровня примитивной вульгарности. Даже бесконечно глубокое и яркое чудо любви сводится к простому совокуплению, желание которого возникает все реже и доставляет все меньше удовольствия. Чем больше наслаждений развратные люди стремятся получить, тем меньше их получают. Волнующее прежде ощущение становится скучным, рутинным и даже болезненным. Это уменьшение получаемого удовольствия иногда толкает их на поиск извращений, а те в свою очередь усугубляют болезнь, страдания и несчастья.

Посмотрите, как пассивна Гретхен в «Фаусте»; решительно она умеет сопротивляться только минуту. Напротив, нравы Римской империи были низки, и мы вовсе не знаем там «нечаянно падающих девушек», не видим бессильных простушек; девушки очень тонко ловили там цезарей, но их... очень мало «ловили». Женщина была развращена, и женщина была активна. Она «падала» с глубоким расчетом, — падала, побеждая, и самым «падением» своим большею частью давила мнимого «победителя». Этим я хочу хоть сколько-нибудь отстоять «падающих девушек» от обычного клейма, на них прибиваемого: «развратница». Ей-же-ей, Гретхен не была развратница. Гёте поэтическим и философским гением дал нам почувствовать в ней всю полноту душевных даров... <...> Увы! Такие-то и соблазняют; и решительно никто, кроме Мефистофеля, не ухаживает за податливыми Мартами. Да, до чего часто «падение» есть не синоним «развратницы», но именно усиленного, подчеркнутого и очень взлелеянного целомудрия! Повторяю, за Мартами не ухаживают, да и Марты падают внимательно, как римские матроны. Висел цветок, — правда, совершенно пассивно; может быть, надеялся на судьбу свою, может быть, потерял надежду. Во всяком случае — он не ваш. Он просто Божий. И мне думается, человек делает ужасный религиозный грех, если, напевая «тру-ля-ля», взял, сощипнул его двумя пальцами, понюхал, бросил и пошел играть в карты. Мне представляется это чем-то ужасным.

Безумье, скаредность, и алчность, и разврат И душу нам гнетут, и тело разъедают; Нас угрызения, как пытка, услаждают, Как насекомые, и жалят и язвят.

Парис: Скажи мне, благородный Диомед, Правдиво, честно, как сказал бы другу; Кто всё-таки достойнее Елены Я или Менелай? Диомед: Достойны оба. Он тем, что ищет вновь её вернуть, Изменою её пренебрегая, Ты — тем, что удержать её стремишься, Не замечая, что она бесчестна, Ценой страданий и затрат несметных, Ценой потери доблестных друзей. Он рад, рогатый, выпить все подонки, Которые останутся в сосуде; Ты, сладострастник, на развратном ложе Готов зачать наследников своих! Вы, со своей распутницею вместе, Друг друга стоите, сказать по чести!

Любовь делает открытия, разврат — изобретения.

...женщина доминирует, когда отдается или же когда отказывает; алхимия соблазнения требует такой дозировки. И напротив, воздержание наскучивает; а систематический разврат и того больше. Недотрогу задвигают в шкаф ненужных вещей; женщина, отдающаяся без разбору, превращается в вещь, сексуальный причиндал, который в конце концов оказывается на помойке.

Ее поведение слыло таким вызывающим, что даже проститутки называли ее проституткой.

Выбивая из головы преждевременную любовь, не вбиваем ли мы преждевременную развращенность?

Москва — это центр, куда собираются все шустрые люди, желающие заработать денег. Но это развратный город. Он очень опасен для молодёжи. Там живет очень наглая молодёжь.

Да уж, азартные игры, алкоголь и разврат – это те три кита, которые в любом мире и в любое время предпочитают плавать вместе.

В тюрьмах — Тюменской, Екатеринбургской, Томской и на этапах Нехлюдов видел, как эта цель, которую, казалось, поставило себе общество, успешно достигалась. Люди простые, обыкновенные, с требованиями русской общественной, крестьянской, христианской нравственности, оставляли эти понятия и усваивали новые, острожные, состоящие, главное, в том, что всякое поругание, насилие над человеческою личностью, всякое уничтожение ее позволено, когда оно выгодно. Люди, пожившие в тюрьме, всем существом своим узнавали, что, судя по тому, что происходит над ними, все те нравственные законы уважения и сострадания к человеку, которые проповедываются и церковными и нравственными учителями, в действительности отменены, и что поэтому и им не следует держаться их. Нехлюдов видел это на всех знакомых ему арестантах: на Федорове, на Макаре и даже на Тарасе, который, проведя два месяца на этапах, поразил Нехлюдова безнравственностью своих суждений. Дорогой Нехлюдов узнал, как бродяги, убегая в тайгу, подговаривают с собой товарищей и потом, убивая их, питаются их мясом. Он видел живого человека, обвинявшегося и признавшегося в этом. И ужаснее всего было то, что случаи людоедства были не единичны, а постоянно повторялись.

Все это были как будто нарочно выдуманные учреждения для произведения сгущенного до последней степени такого разврата и порока, которого нельзя было достигнуть ни при каких других условиях, с тем чтобы потом распространить в самых широких размерах эти сгущенные пороки и разврат среди всего народа. «Точно как будто была задана задача, как наилучшим, наивернейшим способом развратить как можно больше людей», — думал Нехлюдов, вникая в то, что делалось в острогах и этапах. Сотни тысяч людей ежегодно доводились до высшей степени развращения, и когда они были вполне развращены, их выпускали на волю, для того чтобы они разносили усвоенное ими в тюрьмах развращение среди всего народа.

Учителя, профессора, родители — все члены этого общества, все более или менее развращены им. Как же могут они дать ученикам то, чего нет в них самих?

Один пропойца, потерявший стыд, Лежал в грязи, ободран и побит. Ворчал он пьяно: «Свет погряз в разврате, Весь мир в грязи, его ужасен вид!» Подумал я об этом человеке: Как он в себе уверен, что брюзжит И видит мир, погрязшим безнадежно, А между тем, лишь сам в грязи лежит.