Цитаты на тему «порочность»

Ого! Да на тебе клейма негде ставить!

— Вы думаете вы хороший человек? — Да. Думаю да... А вы? Хороший человек? — Да. Думаю да... Вы порочны? — О да. А вы? — Ага.

из всего непростительного самое непростительное это: — выдавать желаемое за действительное, — дурака считать восхитительным, — быть для всех положительным, — слыть резким и мстительным, — к пустому — чувствительным, — в разлуке — стремительным, — быть умному — учителем, — стыдиться родителей, — судить свысока. наблюдать из глазка, за тем, как чужая рука бьет силой всего кулака!

...отчего же они предаются пороку, отвернувшись от добродетели? От незнания блага? Но что бессильней слепоты невежества? Быть может, они знают то, что нужно искать, а страсти неодолимо сбивают их на ложный путь? Но тогда они опять же бессильны, так как не могут сопротивляться пороку. Или же сознательно и по своей воле они избегают блага и устремляются к пороку? В таком случае они не только не обладают большим могуществом, но вообще перестают существовать. Ибо люди, устремляющиеся прочь от общей для всех цели, тотчас утрачивают свое бытие.

Для них она Богиня всего женственного, всего самого недоступного, всего самого порочного.

Порок имеет привычку оставлять след прямо на лице, чтобы все видели.

Порочные средства неизменно приводят к порочным результатам.

Я хорошая девочка, мистер Кук, но иногда мне нужно быть плохой.

Застенчивые в итоге часто оказываются самыми порочными.

Я всегда считал, что глубина веры измеряется не словами, но делами. Многие дети мои чтут меня на словах, а на деле — предают. Без меня они утратили путь, но ты, сын мой, не отступил ни в Гондурасе, ни в Иерихоне, ни в Рио. Ты рисковал жизнью, дабы посрамить Г. С. Б., дабы укрепить нашу веру, дабы восславить имя моё!... Твоя вера крепка, и сейчас я снова взываю к тебе, дабы ты помог восстановить былое величие Братства. Ведомо мне, что Г. С. Б. утрачивает силу, погрязши в грехе и пороке. Настало время ответного удара! Пока наши враги торжествуют, мы покажем их слабость всему миру!

Чего не желаешь себе, не желай и другим; тебе не нравится быть рабом — не обращай других в рабство. Раз ты не можешь обойтись без услуг рабов, ты, прежде всего, сам раб, — как не уживаются друг с другом добродетель и порок, так и свобода и рабство.

Порочность, которую не покрывают, не так уж бросается в глаза.

То, что кто-то считает порочностью, я всегда считала просто ещё одним способом человеческого существования.

Порочность человеческой природы не знает предела.

Только при особенном культивировании порока, как оно производится в этих учреждениях, можно было довести русского человека до того состояния, до которого он был доведен в бродягах, предвосхитивших новейшее учение Ницше и считающих все возможным и ничто не запрещенным и распространяющих это учение сначала между арестантами, а потом между всем народом. Единственное объяснение всего совершающегося было пресечение, устрашение, исправление и закономерное возмездие, как это писали в книгах. Но в действительности не было никакого подобия ни того, ни другого, ни третьего, ни четвертого. Вместо пресечения было только распространение преступлений. Вместо устрашения было поощрение преступников, из которых многие, как бродяги, добровольно шли в остроги. Вместо исправления было систематическое заражение всеми пороками. Потребность же возмездия не только не смягчалась правительственными наказаниями, но воспитывалась в народе, где ее не было. «Так зачем же они делают это?» — спрашивал себя Нехлюдов и не находил ответа.

Все это были как будто нарочно выдуманные учреждения для произведения сгущенного до последней степени такого разврата и порока, которого нельзя было достигнуть ни при каких других условиях, с тем чтобы потом распространить в самых широких размерах эти сгущенные пороки и разврат среди всего народа. «Точно как будто была задана задача, как наилучшим, наивернейшим способом развратить как можно больше людей», — думал Нехлюдов, вникая в то, что делалось в острогах и этапах. Сотни тысяч людей ежегодно доводились до высшей степени развращения, и когда они были вполне развращены, их выпускали на волю, для того чтобы они разносили усвоенное ими в тюрьмах развращение среди всего народа.

— Почему меня винят в их маленьких грешках? Будто я шепчу им на ухо, заставляя совершать то, что в ином случае они считают предосудительным: «О! Это дьявол меня заставил!». Я никогда никого не заставлял ничего делать! Никогда! — Случившееся с тобой несправедливо. — Несправедливо? Это неправомерно! Целую вечность мое имя используют, как иллюстрацию для своей порочности.