Линда Мартин

Я поняла, что люди выбирают Лос-Анджелес в двух случаях: либо они от чего-то бегут, либо находятся в поиске. Так что спроси себя, что же это? Побег или поиск?

— Настоящая правда в том, что... — В чем? В чем? Ну же, Люцифер, это будет довлеть над тобой, пока ты не признаешься. Какова настоящая правда? — Внутри меня что-то прогнило. Мне кажется, я уже не в силах заглушить постоянную какофонию голосов, шепчущих мне и твердящих, что я зло! Я задыхаюсь, доктор! И я не перестаю спрашивать себя, почему я себя так ненавижу!?

— Мэйз, милая, не нужно ходить со мной в офис. — Я должна! Знаешь, что может случиться с твоим ребенком по пути? — Эм... солнечный ожог?.. — Тебя могут расстрелять из машины, Линда! Или тебя похитит картель, использующий мам как наркокурьеров. А уж сколько ангел будет стоить на черном рынке! — Как утешает...

— Что ты делаешь? — Проверяю, не кровоточат ли глаза. — И зачем? — Я нашла у Люцифера знахарскую книгу и там написано: кровь из глаз — это плохо. — Так, это книга XIV века. — Ладно, пофиг, с тобой что-то не так. Я от тебя не отстану, пока ты не сходишь к себе. — Что? — К доктору!

— Никуда я не дрейфую и никому я не пасую! — В переносном смысле.

— Дай угадаю. Ты собирался грязно пошутить о том, как он меня подставил? — Ты права, да. — Тебе лишь бы шутки шутить, но я восприняла тебя всерьёз, несмотря на то, что ты уцепился за эти нелепые метафоры: рай, ад, ангелы, демоны... — Вообще-то это... — Поверь, не стоит начинать этот разговор.

— Так вы братья? — К сожалению. — Мы никак не можем сработаться.

— Я не могу больше оставаться здесь. Пирс прав, пребывание на земле, среди всех этих людишек... Все эти эмоции — это меня ослабляет. — Ты будто подралась с десятком людей и бежала целую милю. — Их было двенадцать. И четыре мили. — Я к тому, что ты сделала это ради меня. Чтобы спасти меня. Эмоции... Эмоции — это тяжело, но поэтому они делают тебя сильнее. А сейчас... такой сильной я не видела тебя никогда.

— Ты в последнее время жалуешься на плохие сны. Тебе снится, что не можешь управлять крыльями. — Еще мне снилось, что я король кентавров — это же не значит, что я буду носить подковы.

Иногда мы переходим границы, которые не стоило, что вызывает размолвки с дорогими нам людьми. Справедливо брать на себя часть ответственности во время конфликта, даже когда вторая сторона ведет себя нерационально.

Никогда не знаешь, когда накроет вдохновение.

Дружба — штука двусторонняя.

— Значит, он в Вегасе с кем-то в восхитительном, в мой день рождения? А знаешь, что? Почему мне не плевать? Вот почему? Это же так глупо! — Ну что ты, чувства это не глупо. — Эти чувства глупые, ясно? Вот это, конкретно, чувство — тупое.

— Ты должна выудить пулю. — Знаешь, я уже к ней как-то привязался, лучше я ее оставлю, спасибо. — Если есть седативные — советую дать ему. — Таблетки есть? — Что? — Жалко. [вырубает Риверса]

— Мне кажется, или самая умелая истязательница ада, только что подложила ему подушку? — Не кажется. — Ясно. Значит, это правда. Он сломал мою Мэйз.

Может, она хочет доказать, что у нее в жизни есть предназначение, с душой она или без. Каждый из нас хочет с чем-либо себя связать, Люцифер. Или с кем-либо.

— Сюда вот-вот придет моя следующая добыча. — Твоя цель придет к тебе? Как ты это провернула? — Дай-ка угадаю. Шантаж? Нет, пообещала тройничок? — Купон на бесплатный напиток в «Роскоши».

— Я хотела спросить насчет этого. Ты ведь не буквально имеешь в виду про бездушность? — Вообще-то, это правда — у демонов нет души. Поэтому они так стремятся жить моментом. — Да, когда я умру, то все, Мэйз кранты. — Нельзя тратить ни секунды. Вы, людишки, могли бы этому поучиться.

— И как ты делаешь это каждый вечер? — А как иначе? — Боюсь, что печень тогда откажет. Мы пьем три часа, но я-то знаю, что ты пьешь... — Со вторника.

— Мы легко позволяем внешним факторам определять нас. Особенно, когда дело касается травм. Но можно и не позволять. — Каждый может пошутить про жопу... — Что, прости? — Это мне одна дама сказала, прежде чем получить по морде. Главное не идея, а исполнение. Я знаю, как использовать крылья.

— Люцифер, я хотела поговорить с тобой о крыльях. — Они опять вылезли? — Значит, они отрастают? — Выросли. Сегодня утром. Сволочи тихушные.

Я думала, это будет внушать большее благоговение. А это просто крылья горят в мусорке.

— Откуда ты знаешь, что это испытание? — Я в такой ситуации, что вынужден избавиться от того, что так отчаянно хочу получить назад. — Может, просто не повезло? — Нет, у моего Отца всегда есть замысел. Больше я в этом не сомневаюсь. — Это ужасно жестоко. — Будь это легко, это не было бы испытанием.

— Он не только всучил мне крылья и отнял лицо, но и лишил меня моей фишки. Он делает одолжение людям, а потом требует оплату. Ничего не напоминает? — Люцифер, это не ты изобрел принцип одолжений. — ?! — Да, я забыла с кем говорю.

— Все это — моя вина. Зря я вообще тебя во все это впутал. — Будто я не знала, что имею дело с самой могущественной и самой дефективной семейкой во вселенной. Люцифер, я сама во все это ввязалась, зная на что иду и решила быть тебе другом, принимая последствия.