Аменадиль

— Видишь ли, дело в том, что я не обязан слушать твои приказы, после того, как ты отрекся от престола. Так что, слава королю Чарли! Он будет адским правителем. Каламбур намеренный. Я слеплю из него все, что захочу. Должен признать, что ты был царем эгоистичным, заграбастал все земли себе... — Верни мне сына! — Только через мой труп. Ах да, я уже мертв, так что придется быть креативнее.

— Мне нужна услуга. Как оказалось, на земле принято просить кого-то стать запасным родителем, на случай, если что-то произойдет с настоящим. — О, ты серьезно просишь меня, воплощение зла, стать крестным отцом? Как иронично. — Люци, роды уже близко, и я до сих пор не знаю, как быть отцом. Как мне подготовиться? — Я думал, объяснять очевидное уже не нужно. Я не тот, у кого стоит просить совет по отцовству, но если ты и правда хочешь знать, как люди растят детей, может тебе стоит спросить их? А что касается крестного, поверь мне, брат, лучшее, что я могу сделать для тебя и ребенка — это держаться как можно дальше.

— Люцифер, что происходит? — Боже, давно пора поставить на лифт замок!

Недостатки не равны слабости.

Больше всего мы нуждаемся в любви тогда, когда меньше всего её заслуживаем.

— Почему ты решил жить здесь, в Лос-Анджелесе? — Ну, тут вкусная еда, я люблю океан, и я встретил людей, которые мне дороги. — Похоже, теперь это и мой дом тоже. И мне пора перестать придумывать оправдания остаться, а просто выбрать это. — Рад слышать, друг.

— Как там Серебряный Город? — Все еще Серебряный, и все еще город. — А как там наша родня? Слышал Уриил отрастил себе усы. — Да ладно?! — Я не в курсе, я застрял здесь, но ты-то должен знать. — Меня пару лет там не было, Люци. — А где ты был? Уж точно не бродил ведь среди людей. Подожди, ты все это время летал туда-сюда, как какой-то бомж в перьях?

— Он злобный гений. — Мама, перестань. — Я то думала эта Кэнди — простая дурочка, но похоже она самый грозный соперник из всех что я встречала.

— Дай угадаю. Ты собирался грязно пошутить о том, как он меня подставил? — Ты права, да. — Тебе лишь бы шутки шутить, но я восприняла тебя всерьёз, несмотря на то, что ты уцепился за эти нелепые метафоры: рай, ад, ангелы, демоны... — Вообще-то это... — Поверь, не стоит начинать этот разговор.

— Так вы братья? — К сожалению. — Мы никак не можем сработаться.

— Ясно. Хочешь, чтобы я сделал всю тяжёлую работу. Давай так. Шаг первый: вернись во времени и не доводи всё до такого бардака. — Внезапно я вспомнил, почему так хотел тебя убить. В чём твоя проблема? — Отличный вопрос, доктор. Дайте подумать. Дело в том, что мой брат пытался меня убить, а теперь хочет работать со мной. Но мы не ладим, потому что он эгоистичный кретин.

— Нет ничего лучше сухой рубашки после проливного дождя. Что это за вонь? Тропические мускусные свечи. На какие ещё жертвы ты пошёл, чтобы притворится психологом? — Мне нравится аромат. — Кто б сомневался.

— Прошу прощения, извините, что прерываю столь захватывающий панегирик, но я хочу увидеть распорядителя похорон. Привет, Нил. Помнишь меня? У меня мало времени, к сожалению. А вот этому бедняге уже некуда торопится. — Сэр, подождите пока мы закончим. Это неуважение. — Нет, вот это неуважение. Всё это шоу. Для кого оно вообще? А? Не для него. Он никого из вас не услышит. Не мог бы ты подтвердить мои слова, бро? — Он прав. — Ясно? Поверьте, ему ли не знать.

— Только не рассказывай никому, что нёс меня на ручках, как ребёнка. — Чего ты пытался добиться? — Достойной смерти. Ну или славной и безбашенной.

— Держись, Шарлотта. Я позову на помощь. — Я уже один раз пережила смерть. Думаю второй раз не получится. — Нет, все будет хорошо. Зачем ты это сделала? Зачем ты так выпрыгнула передо мной? — Не ради себя, так уж точно, черт возьми... Останешься со мной?.. — Да. Обещаю. Полетели домой...

— Слова Шарлотты заставили меня задуматься. Может быть, божественные создания и люди... Люци, может они не такие уж и разные? — Ты имеешь в виду в постели? Все знают, мои умения исключительные, а вот твои... — Я про правила рая и ада. Все стоит на подсознании людей, их мыслях о заслуженном. Что, если это относиться к нам всем? — Ясно. Тебе уже хватит, алкаш. — Да нет, послушай ты, потеряв крылья, я думал, что Отец меня наказывает. А потом думал, что ты мое испытание, что я помогаю сбившейся с пути душе и каким-то образом приду к спасению. Но Люци, я просто гадаю, Папа мне ничего такого не говорил. — А когда Он вообще, хоть что-то нам говорил? — Вот и я к тому, брат, что если Он хочет, чтобы мы сами себя судили? И мои крылья, твои крылья, твой дьявольский лик... Брат, а что если все это контролируем мы сами?

— Я ангел, я пойму, когда мои крылья вернутся. — А до тех пор что? Ты такой же смертный, как и я? Разве нет? — Ну, наверное, ты права. Если бы я умер прямо сейчас, я не уверен, что попал бы в рай. — В таком случае, для меня точно никакой надежды нет. — Вот здесь-то и надо верить, Шарлотта. Проявить надежду в безнадежные времена. — Но вера... Ангел ты или нет, мне кажется ты абсолютно ничего не знаешь, как и я. Может, мы с тобой не такие уж и разные.

— Эй, Люци! Люци, просыпайся! — Без обид, брат, но в списке того, от чего я хочу просыпаться — твое лицо где-то между конской мордой и билетами на Coldplay.

— Ты даже не представляешь, как надоедает быть бессмертным человеком. — Не могу сказать. — Ну, что ж, а я поведаю. Сначала ты вынужден смотреть как все, кого ты любишь, умирают. И это ужасно. А помимо всего, так жить еще и весьма скучно. Я побывал везде, куда можно съездить, перепробовал всю еду, секс, музыку. Меня больше ничто не удивляет. — А «Игру престолов» ты смотрел?

— О, брат, ты только послушай. О, я такой музыки не слышал со времен Серебряного Города, пожалуй. — Что, в аду нет музыки? — Только для пыток. И, зачастую, ужасная. В последнее время ставим песни одного юнца по имени Бибер. Господи, слыхал бы ты их вопли.

Были времена, когда и я думал, что знаю все. Когда я был ангелом и проводил все свое время глядя вниз, на мир. Но я узнал, что для объективности надо смотреть и наверх. Это хорошее напоминание о том, сколького мы не знаем.

— Значит, ты занимался сексом с безымянными массажистками? — Ты меня знаешь, брат: вино, женщины и песни. Все, отчаливай, мне не нужна нянька. — Твоя щека говорит о другом. — Оказывается удар с ноги от Брюса Ли в репертуар художницы не входил. Мне пришлось заключить сделку с отпрыском детектива. — Так вот с кем ты был — с Хлоей и Трикси. Вино, женщины и песни, ага... — Вообще-то все перечисленное было! Если... считать караоке, после игры в «Монополию».

— Я не изменился. С крыльями я или без, могу ли показать свое лицо или нет — это неважно. Я именно тот, кем был всегда — каратель. И спасибо тебе за то, что ты мне об этом напомнил. — Как мило с твоей стороны. Но, видишь ли, мне кажется, что сегодня ты пытался наказать не человека. — А кого же тогда? — Себя, Люци. За то, что тебя не было рядом с Хлоей в минуты опасности. Ведь она дорога тебе. И, если все действительно так, то ты сильно изменился и уже совсем не тот владыка ада.

— Да что тут понимать? Люцифер делает, что хочет, говорит, что хочет и ему все сходит с рук. Он беспрерывно тусит, у него бесконечный приток денег, тачку водит отпадно. И каждый вечер спит с новой горячей штучкой. — Какое ужасно одинокое существование. — Да-да, звучит ужасно.

Каждый из нас скрывает свою боль, Линда. Мы не готовы делиться ею с миром.