Лана Юрковская

Привычное, давно отлаженное расписание миллионов дней — самая лучшая и защищенная жизнь для целого трусливого общества. И любое исправление в этом расписании равносильно хаосу.

— Вот и выходит, что ты один никому ничего не расскажешь. Они ведь все равно в тебя не верят. А раз ты единственный, кто может хранить мои секреты, то ты и есть мой самый настоящий друг. И еще выходит, что я неправильно думала, когда думала, что друзей должно быть пять или шесть. — Да-да, выходит именно так, — радуюсь я и улыбаюсь так, как никогда еще не улыбался.

Однажды, в очередной раз устраиваясь на подушке Лизы, я не выдержал и спросил: — А кто они, эти, которые «чтоб не узнали» ? — Взрослые, – само собой ответила она. Мне этого показалось мало, и я снова спросил: — А почему? — Потому, что когда взрослые взрослеют, они ужасно ни во что потом не верят. И при этом еще прищуриваются вот так… — Лиза изобразила взрослого, который ужасно ни во что не верит. — Ах вот оно как… Теперь я наверняка знал, как именно выглядят взрослые.

Вот. Все-таки Я есть. Я существую. Обо мне говорят кругом. Я самая что ни есть наиважнейшая деталь в механизме этого мира. А если Я есть, значит, все-таки это кому-то нужно, не правда ли?

Почему-то, чем взрослее становишься, тем быстрее двигается время. Я еще не до конца, конечно, разобрался в этом вопросе, но я думаю, что всему этому причиной является человеческая слепота. Чем старше – тем менее зрячий. Это как однажды забыть протереть окно. Оно вдруг мутное, и почти ничего не видно.

Взрослые, дети. Как муравейник. Бегают туда-сюда, торопятся, волнуются. Ну, точно, как муравьи, только те умеют носить на своих спинах ношу, превосходящую по тяжести собственный вес, а вот люди только думают, что могут нести больше, хотя на самом деле и половины не осиливают.

— Видишь ли, если б ты сама совершила это самоубийство, я был бы вынужден отправить тебя в костер... Шутка! Тебя бы пришлось отправить на вечные скитания среди живых. А я бы этого не вынес, ибо не смог бы существовать без тебя в своем мире. А вот когда наступает естественная смерть, тогда душа свободна, понимаешь?..

Богу надоело вправлять людям мозги, и раз за разом надеяться, что все же его творения научатся ценить саму жизнь и ее щедрые преподношения, а не заниматься тем, что предавать свои души грехопадению, срываясь на следующий же день к церковным богослужителям, чтоб со слезами на глазах замаливать то, чем опять займуться этим же вечером — собственным душеубийством.

Одиночество—это такая штука, которую время от времени нужно чувствовать, иначе никогда не научишся ценить присутствие людей в целом.

Мы постоянно живем какими-то страхами, и зачастую эти страхи мы сами и выдумываем. Неужто так проще? Придумывать, что чего-то неистово боимся, чтоб избежать придуманных несчастий. Как глупо. Собственный страх порабощает непреклонно.

Я понимаю, что любому человеку нужен собственный мир, который бы никак не соприкасался с общим. Это как ловушка сознания. Или попытка избежать чего-то нежеланного. Да, я это вполне понимаю. Но мне то что от этого? Я же всего лишь кошка.