Надежда Князева

Ростками рук, примерно по прямой, Тянусь к тебе, не сознавая силы, - Так ветки устремляются к светилу, Не уследив за собственной длиной.

Как пошаришь рукой вокруг — целлофан да пластик: Не всегда есть, во что оправить души кристалл, И хотя человек — сам кузнец своего счастья, Ему нужно, чтобы Господь подавал металл.

Если хочешь понять того, с кем похожи, Нужно стать сеткою вен под его кожей, Впиться в него тонкой иглой инъекции, влиться в него острой волной инфекции, Молью, молекулой мучиться в микромиру, виться по веткам вен, волоча, как груз, собственного оставленного себя.

Слышишь — мир мурчит, трется о песок Мягкой пеной слов, Но есть люди, что словом сбивают с ног - И отхлынут вновь.

Жалко, всех моих фантазий Не вместит окна проём: Удивительно прекрасен Мир, в котором мы живём.

И так ли уж нужна война за мир, Где сила устремляется на силу, Не разбирая, где какой мундир, Всех сваливая в общую могилу?

Мал потолок, и спят на дне квартир Запаянные в капсулы надежды, Когда ты изменяешься, а мир Вокруг тебя — такой же, как и прежде.

Донашиваем старые углы, Еще не нареченные потерей, Не видя, как мы призрачно малы Среди обломков рухнувших империй. И временем не запасешься впрок, И выдохнув, не ожидаешь вдоха. И как земля уходит из под ног Эпоха.

Всё думаешь: да куда мне, Лучина не топит льды. Бросаешь слова, как камни Бросают в ладонь воды. Круги разойдутся, смолкнут, Но глянешь ли в глубину - И только поймёшь, как долго Твой камень идет ко дну. Волна своего улова Не держит, фарватер пуст. Ты камень. Ты просто слово, Упавшее с Божьих уст. Невзрачный, убогий, тленный, Не видишь вокруг ни зги - А всё же по всей вселенной Идут от тебя круги.

И вроде, те же кручи и ухабы, Но линия у каждого своя: Когда один стоит на пике славы, Другой укрыт лавиной забытья.

И кто придумал, что проходят годы? Напротив, не считая дней своих, Они стоят, незыблемы, как горы, И это мы проходим мимо них.

Ничьи вначале, На шаг решаются. Почти плечами Соприкасаются. Взаимовирус. Небес скольжение. Где плюс на минус - Там притяжение.

Космос внутри. Память не поменять, не потерять, не посадить на повод.

Дождь сероглазый раскосые волны целует: Воды небесные встретили воду земную - Смех и смешенье, единство огромного с частью - Так начинается счастье.

Блестя немыслимыми пользами (Налажен быт и хлеб обещан), Работа нарастает кольцами На шее, как у тайских женщин. Что год, то больше их. Ты маешься, И шея гнётся и скрипит, А снимешь — и совсем развалишься.

Наше знакомство шахматной будет партией - Взвешенно. Шаг за шагом. Не на бегу.

Здесь можно быть безумцами и талантами. А у нормальных шансы невелики. Небо просело глыбою над атлантами. Тучи легли лепниной на потолки.

Мёдом и медью клёны льют В окна троллейбуса. Ветер свистит мелодию «Лестницы в небеса». Выше небес карабкаться Так ли уж нужно нам? Волга лисою ластится Прямо к моим ногам.

Возле вокзала движенья и мысли обшарпаны. Спины домов шелестят чешуёй объявлений. Горд в сети межсезонья топорщится жабрами Мокрых зонтов, неспособных укрыть от сомнений.

Сирени куст нельзя понять, но можно наслаждаться его цветами. Даже в темноте.

У друзей все свои дела, лезут вон из кожи, Чтоб удачу к себе повернуть не кормой, а рожей.

Если рядом с кем-то вдруг становится лучше, Привыкать не стоит, навесит лапши на уши - И тотчас же пойдет целовать у других следы.

Осень пахнет хной, крася в рыжий деревьев волосы, Только зелень еще не сдалась золотой лихорадке. Тёплый запах, пропитанный дымом и лёгкой моросью, Пробирается в дом через поры кирпичной кладки.

Пусть глубину ваших глаз чарующих мне не узнать совсем - это уж лучше, чем в пекло броситься, и как дождя — саванны, жаждать поймать этот взгляд, дарующий ступор и сбой системы.

Запахом дыни, запахом мяты лето ударило в лоб волною. Осень стращает небом помятым, и головой по утрам больною. Что вы, конечно, не от спиртного, просто чуть-чуть стало меньше света. Это такая вот «вита нова», это такое похмелье от лета.